Чтение онлайн

Я беру газету. Бумага хрупкая, шрифт мелкий. Заметка и вправду крошечная, в стиле «а вот у нас тоже есть свои чудаки». Но слово «Сольпуга» выделяется.

Евграфыч считает, что это бред, и с культами лучше не связываться, а Оля говорит: это единственный шанс…

Оба смотрят на меня, ожидая вердикта.

Я откладываю газету.

— Я согласен с Олей. Если все нормальные пути перекрыты, надо идти по ненормальным. Этот культ… он хотя бы точка отсчёта. Где он, говорите, находится?

— В Бахчисарае, — быстро отвечает Оля. — В окрестностях. В старых пещерах. Точнее не указано, но…

— Отлично, — улыбка сама расплывается по моему лицу. — Я как раз давно хотел там побывать и на фонтан посмотреть. Если он там, конечно, есть, а не только в поэме Пушкина…

Идея уже захватывает меня. Бахчисарай. Пещеры. Культ Сольпуги. Это пахнет настоящей тайной. И возможностью наконец продвинуться вперёд.

Значит, надо собираться в путь.

Кабинет графа Пересмешникова, г. Ялта

Георгий Аркадьевич Морозов сидит в дорогом, но душном кабинете графа Пересмешникова и чувствует, как пот медленно стекает у него под воротничком. Не от жары. От взгляда Анатолия Гавриловича.

— Где ваш человек, Георгий Аркадьевич? — спрашивает граф тихо, постукивая пальцем по полированной столешнице. — Прошла неделя. Ни отчёта, ни связи. Вы обещали мне глаза и уши в доме Скорпионова. А я до сих пор глух и слеп.

Морозов пытается улыбнуться, но получается жалкая гримаса.

— Анатолий Гаврилович, я… сам не в курсе. Возможно, технические неполадки, осторожность…

— Неполадки? — Пересмешников беззвучно усмехается. — Не смешите меня. Либо его раскрыли, либо он струсил. И то и другое — результат вашей плохой работы. Мне нужна информация. Постоянный поток сведений! Вы понимаете, что стоит на кону?

«Проект Василиса». Пересмешников не говорит этого вслух, но Морозов слышит это и так. Он кивает, быстро, нервно.

— Понимаю. Я выясню. Лично. Поеду туда сам. Под благовидным предлогом, с извинениями. Разведаю обстановку.

— Смотрите же, — говорит Пересмешников, и в его голосе звучит лёд. — Больше провалов я не потерплю.

Морозов вылетает из кабинета, будто его вытолкнули. На улице он останавливается, чтобы перевести дух. Чёрт. Чёрт! Всё катится под откос. Его агент — один из бывших охранников, подкупленный и запуганный — должен был устроиться в усадьбу Скорпионова под видом наёмного охотника. Молчал неделю. Теперь Морозову либо самому лезть в пасть ко льву, либо готовиться к очень неприятному, а может, и опасному разговору с Пересмешниковым.

Выбора нет. Лучше ко льву.

Он едет на рынок, покупает корзину дорогих фруктов — персики, инжир, виноград. Берёт бутылку неплохого крымского вина. Придумывает легенду на ходу: решил лично принести извинения за прошлые недоразумения, имея в виду попытку насильно забрать Скорпионова в лечебницу.

Дипломатический жест раскаявшегося противника. Хлипко, но другого варианта нет. Какая ещё может быть причина, чтобы пытаться проникнуть в дом этого мальчишки? Ничего в голову не приходит.

Машину он оставляет у ворот, решая подойти пешком, так будет выглядеть менее угрожающе. Идёт по дороге к усадьбе, корзина тяжелеет с каждым шагом. Он уже представляет себе высокомерное лицо этого выскочки-графа, его колкие вопросы…

Внутри всё клокочет от необходимости лично этим заниматься. Лазутчик дорого заплатит за то, что не выходил на связь.

И тут из-за угла ограды появляется фигура. Могучая, широкая, загорелая, в простой одежде. Мужик несёт на плече огромное бревно как обычную палку.

Морозов замедляет шаг, присматривается. Что-то знакомое… Лицо…

— Какого… — шепчет он, а челюсть отвисает сама по себе.

Мужик тоже замечает его. Втыкает бревно в землю, и оно с глухим стуком входит в грунт. Его лицо расплывается в широкой, простодушной улыбке.

— Георгий Аркадич? Здрасьте! А вы что здесь делаете?

Голос гулкий, как колокол. Сомнений нет, это Алексей. «Цыпа». Его бывший пациент, а потом — охранник в лечебнице. Силач с откровенной задержкой в развитии, но абсолютно безобидный, если его не злить.

Он исчез несколько месяцев назад. А недавно появились слухи, что его куда-то взяли на работу, но Морозов не придал им значения. Кому мог понадобиться на службе этот переросток?

А ведь ответ лежал на поверхности. Можно было и догадаться…

Теперь он стоит перед ним, и у Морозова чуть корзина из рук не летит.

— Алексей? — выдавливает он. — А ты-то… что здесь делаешь?

— Так, графу служу! — с гордостью объявляет Цыпа, похлопывая себя по груди. — На монстров охочусь, разломы закрываем! Работа как раз по мне! Силы много — всю в дело пускаю!

Морозов медленно обрабатывает эту информацию. «Графу служу». «На монстров охочусь». Так все слухи про бывшего охранника психушки в отряде Скорпионова… это про Цыпу. Не про его агента. Его агент…

А где тогда агент?

— А ты… — начинает Морозов, и голос его дрожит. — А ты никого больше из нашей больницы здесь не видел? Из работников? Кто… тоже мог бы работу искать?

Цыпа задумывается, почёсывая затылок. Потом его лицо озаряется.

— Видел одного! Тоже из наших! Приходил, в отряд просился!

Надежда, жалкая и глупая, вспыхивает в груди Морозова.

— И… и что?

— А я с ним побоксировал немного, по-дружески, — Цыпа улыбается, как будто вспоминая приятную прогулку. — Так, чтоб силу проверить. Он… э-э-э… не выдержал. Передумал.

— Передумал? — повторяет Морозов, и надежда гаснет, сменяясь леденящим догадкой.

— Ну да! После того как я ему челюсть случайно сломал, — поясняет Алексей, как о чём-то само собой разумеющемся. — Граф оценил мой подход и на работу взял. Он крутой, многое позволяет и ништяки всякие дарит. О! — Алексей показывает Морозову кастет.