Чтение онлайн

–  Не выйдет! Пианино у нас в ремонте! А в подкидного дурака вы, отставший пассажир, не играете?

–  Значительно хуже, чем на рояле!
– пошутил Платон.

–  На что же вы годитесь?
– Юля оценивающе осмотрела Платона.
– А впрочем… Сегодня никаких дипломатических лиц вроде не ожидается… Ладно, оставайтесь! Разберемся!

Это самое "разберемся" Вере очень не понравилось:

–  В чем это ты собираешься разбираться?

–  Ты же сама мне его подкидываешь?

–  Значит, я подкидыш?
– игриво переспросил Платон.

–  Смотри-ка, Вер, - усмехнулась Юля, - какой он у тебя бойкий воробышек.

Вера прикусила губу.

–  Ну, я пошла! Разбирайтесь, в чем хотите, - круто повернулась и ушла явно не в духе.

Платон придержал дверь и крикнул вслед:

–  Веруша, спасибо! Значит, утром увидимся в ресторане?

Вера остановилась, оглянулась, помедлив, ничего не ответила и снова зашагала дальше. Дверь захлопнулась.

–  У вас с ней что? Клубника с малиной?
– На Юлином лице был написан неподдельный интерес.

–  Сам не знаю… - задумался Платон.

–  Невезучая она… - с душой произнесла Юля.
– С вашей стороны намечается как: транзит или задержитесь?
– и стало ясно, что Юля человек отзывчивый, добрый и подругу свою любит искренне.

–  Может, и задержусь… - как бы размышляя вслух, тихо буркнул Платон.
– Может, и нет… Вот завтра проводник ее приедет, который мой паспорт увез…

–  Значит, вы про него в курсе?

–  Имел такое счастье видеть!
– криво улыбнулся Платон.

–  Это она так… - принялась выручать Веру хозяйка интуристовской комнаты.
– После того, как ее муж бросил, и нехорошо бросил… В Пензе спутался с парикмахершей и по селектору доложил, гад, что из семьи уходит. Вся дорога их разговор слышала. Все не по-людски, не приехал, не повинился. Вера потом долго одна была, а этот Андрей… Он и по товарной, и по женской линии специалист… У него на каждой станции баба. И все на него работают…

–  Зачем вы меня во все это посвящаете?
– сухо заметил Платон.
– Меня это не касается.

–  Вижу, что касается!

Без стука открылась дверь, и в комнату вернулась Вера. Юля сразу развеселилась:

–  Сейчас будешь врать, что опоздала на последний автобус!

–  Вера, я так рад, что вы вернулись!
– Платон засветился улыбкой.

–  Я бы не вернулась, автобус на самом деле ушел!
– склочным голосом парировала Вера.

–  Правильно, стой на своем, раз ты такая ревнивая!
– продолжала развлекаться Юля и тотчас сделала дружеский вывод.
– Так, здесь я теперь лишняя!

–  Что за глупости?!
– фальшиво сказала Вера.

–  Где мне, беспризорной, голову приклонить?
– притворно страдала Юля.
– Пойду-ка я прикорну в комнате матери и ребенка… - И многозначительно добавила: - До утра! Ох, сирота я несчастная!

–  Вы самая чуткая на свете сирота!
– воскликнул Платон.
– Огромное вам спасибо, Юленька!

Уже в дверях Юля вспомнила:

–  Да, мне тут один субчик пластинки предложил. Наши выпустили Челентано и Джо Дассена. Три рубля сверху за каждую.

–  У меня проигрывателя нету, ты же знаешь!
– развела руками Вера.

Юля с многозначительным видом прикрыла за собой дверь. Платон и Вера остались вдвоем.

–  Никуда я не опоздала!
– сразу призналась Вера, опустив глаза в пол.
– Просто не хотела оставлять вас с ней вдвоем. Она нахальная!

Платон во все глаза смотрел на Веру и почему-то молчал.

–  Что же вы ко мне не пристаете?
– перешла в атаку Вера.
– Я же сама навязываюсь. Что вы молчите? Будете потом вспоминать, как застряли на промежуточной станции и подвернулась там одна официанточка. И завязался с ней романчик! Смешно… в комнате для иностранцев…

Платон все еще молчал.

–  Она была, ну, не так чтобы очень… но поскольку дело-то было проездом…

–  До этого вы все похоже рассказывали, - наконец-то заговорил Платон, - а тут ошибка! Она была необыкновенная, она была добрая, она была душевная, она была прекрасная, она была черт-те что!

–  Господи!
– вздохнула Вера.
– Мне таких слов никогда не говорили!

Неизвестно, что бы сейчас произошло, вернее, известно, но… неожиданно раздался стук в дверь. Стук как в дверь, так и вообще, как правило, раздается неожиданно.

Платон отступил подальше от Веры и раздосадованно сказал:

–  Нигде нет покоя!

На пороге с виноватым видом возникла Юля:

–  Ребята, караул! Понимаю, как я не вовремя! Но нелетная погода! Если б вы знали, как я ненавижу нелетную погоду! Сейчас с аэродрома мне доставят их целую стаю. Набегаюсь я тут!…

–  Как это все некстати!
– вырвалось у Веры.

–  Да!
– покивала Юля.
– Авиация работает возмутительно!

–  Что у вас за вокзал?
– удивился Платон.
– Нигде нельзя остаться вдвоем!

–  Ну, мы пошли!
– сказала Вера. Они покинули интуристовскую комнату, и тут Вера круто повернулась и вышла на платформу. Платон покорно следовал за ней. Дойдя до конца платформы, они спрыгнули на землю и зашагали вдоль железнодорожного полотна, вдоль бесконечных рельсов, то сбегающихся вместе, то разбегающихся в разные стороны.

–  Ведете меня к себе домой?
– высказал предположение Платон.
– Так, вдоль железной дороги, ближе?

–  Вы что?
– изумилась Вера.
– Туда двенадцать километров!

–  Чтобы остаться с вами вдвоем, я пройду и тридцать!
– расхрабрился Платон.

–  Тогда потопали уж до Грибоедова, чего там!… Вы сами оттуда?

–  Да, родился на берегу реки Урал. Мы жили недалеко от парка с красивым названием "Тополя". Тополей почти не осталось, а название прежнее. А потом мать от отца ушла, мне тогда десять лет было…

–  К другому ушла?

–  Да… И мы в Москву перебрались. Отец у меня - его весь город знает.
– Тут в голосе Платона явно зазвучала нежность.
– Он - детский доктор. Знаете, таких теперь нету, про таких Чехов писал. Через его стетоскоп прошли практически все. И те, которым под пятьдесят, и их дети, внуки… Ему в городе больше всех верят!