Вокзал для двоих (киноповесть)
Шрифт:
– Теперь я понимаю, в кого вы такой!
– насмешливо заметила Вера.
– Я бы очень хотел быть похожим на него!…
Пути делали крутой поворот в сторону. Вера, а вслед за нею и Платон, тоже повернули В сторону. Здесь в тупике отдыхали пассажирские вагоны, много вагонов, с самых разных маршрутов.
– Понял, мы будем искать пустой вагон!
– догадался Платон.
– Вы умный, но не совсем. Вагоны все заперты, чтобы шпана не лазила. Мы ищем мою двоюродную сестру, Зину, помните, я говорила, что она проводница?
– Вера, вы мне ужасно нравитесь!
– вдруг признался Платон.
Вера оборотилась и внимательно посмотрела в глаза Платона, словно пытаясь понять серьезность его слов…
После Вера и Платон бежали по пустому, неосвещенному коридору вагона и ломились в дверь каждого купе. Все двери подряд были на запоре. Наконец одна из дверей поддалась и отодвинулась.
Вера и Платон влетели в купе, стремительно задвинули дверь и начали целоваться.
Потом Вера перевела дух, отступила на шаг и сказала:
– Все! Хватит!
– Нет, не хватит! Я только вхожу во вкус!
– Это добром не кончится! А я по купе не шляюсь!
– Я знаю.
Вера насторожилась:
– Ты на что намекаешь?
– Ни на что!
– Ты что имеешь в виду?
– Вера повысила голос.
– Ничего не имею в виду!
– Нет, ты имеешь в виду, что я бегала в купе к Андрею! Но у нас с ним там ничего не было.
– Я верю!
– Нет, ты не веришь, я по глазам вижу!
– Да тут темно!
– взмолился Платон.
– А я тебе повторяю - ничего не было!
– Да верю я тебе, честное слово!
– Ничему ты не веришь, у тебя на уме сейчас одно… И молчи! Ты ведь меня полюбить никогда не сможешь!
– Почему?
– Потому что я - вокзальная официантка, а ты - пианист.
– Не говори глупостей…
– Ты говоришь это, потому что тебе другого сказать нечего.
– Какое имеет значение, у кого какая профессия!
– Ты еще толкни речь про всеобщее равенство!
– Ну, Вера, ну, перестань!
– растерянно забормотал Платон.
– Иди ко мне!
– Я тебя привела в мягкий вагон, - нежно сказала Вера, - чтобы ты отдохнул. Отдыхай, горемыка.
Вера перешла в соседнее купе и заперлась. Теперь они лежали на соседних койках, но разделенные перегородкой.
– Как ты думаешь, - нарушила молчание Вера, - какой срок тебе могут дать?
– В лучшем случае - три года.
– Я приеду на суд, - вдруг заявила Вера, - и скажу им, что это не ты сделал…
Платон уже понимал, что Вера с ее характером действительно может приехать.
– Тебя никто не послушает!
– А я скажу, что ты мне сам рассказывал!
– А я отрекусь! Кому поверят - тебе или мне?
– Три года - это много.
– Много, - выдохнул Платон.
– Для меня это, впрочем, значения не имеет. Ты здесь больше не покажешься!
– с горечью подытожила Вера.
– Вера, мы с тобой взрослые люди. Этот разговор через перегородку - противоестествен.
– И никогда у нас с тобой, пианист, ничего не будет! Потому что я тебя вот так вот сразу - взяла и полюбила! И только, пожалуйста, не говори, что ты меня тоже полюбил.
Платон повернулся спиной к обидчице и процедил сквозь зубы:
– Спокойной ночи!
Вера в соседнем купе тоже повернулась спи-пой.
Они помолчали. Довольно долго. Даже чересчур долго.
– Ты что делаешь?
– наконец-то нарушила тишину Вера.
– Дуюсь! На тебя!
– А что собираешься делать?
– Спать!
– ответил недогадливый Платон.
– Ты что, дуралей?
– Почему?
– не понял Платон.
– Ты что, совсем дуралей?
– Теперь я понимаю, что совсем!
– обрадованно воскликнул Платон, до которого наконец дошло.
– Я иду!
И он ринулся в соседнее купе. Вера отперла дверь…
Утром, когда Платон проснулся, Веры уже не было.
Платон соскочил со ступенек вагона и резво побежал вдоль состава к зданию вокзала. В утреннем ресторане было безлюдно. За служебным столом собрались официантки, буфетчица, повариха в белом полотняном колпаке, калькуляторша. Кто-то из женщин завтракал, кто-то вязал. Калькуляторша составляла меню, а Вера тихонько напевала популярную песню:
Нет, мой милый, никуда я не уеду, А иначе мы друг друга обездолим…Платон пересек ресторанный зал. Вера посмотрела на Платона. Тот прислонился к стене и слушал, как Вера поет:
Нет, мой милый, все у нас не так-то просто…– Иди, поешь!
– вдруг приказала Вера.
– Тебе накрыто!
Она показала рукой на соседний столик и продолжила песню.
Столик, за которым уселся Платон, поражал белизной скатерти, изысканностью сервировки и обилием еды. Но Платон не ел. Он не отрываясь смотрел на Веру…
По радио объявили:
– Скорый поезд Москва - Ташкент прибывает на первый путь.
Круглые вокзальные часы показывали 12 часов 10 минут.
В толпе оголодавших транзитников, штурмом бравших ресторан, Платон разглядел Андрея. Впрочем, разглядеть его было несложно. Могучий Андрей возвышался над всеми. Как и позавчера, Андрей нес два чемодана, других, разумеется. Андрей подошел к Вере, и они о чем-то заговорили. О чем именно, Платон не слышал. И это его раздражало.
– Здравствуй, крупиночка моя!
– Андрей сиял сердечной улыбкой.
– Прячь чемоданы и побежали! Поезд стоит двадцать минут.
Вера чувствовала себя виноватой:
– Извини, Андрюшка, но я больше не буду бегать к тебе в купе!
– А куда нам деваться?
– Ты не понял, хороший мой! Случилось несчастье!
– Что такое?
– перепугался Андрей.
– Дыни украли?
– Я подобрала тебе замену.
От изумления Андрей даже сел.
– Это действительно беда!… И кто этот тип? Этот тип подошел к Андрею и потребовал:
– Отдай паспорт!
– Извини, друг, - повинился Андрей.
– Промашка вышла… Держи свой паспорт… С меня причитается…