Чтение онлайн

–  Денег много было?
– продолжала переживать Вера.

–  Прежде чем пуститься в бега, я зашел в сберкассу и взял с книжки двести рублей. Ну, на билет потратил… У вас пообедал… Надо же! Во сне обчистили!
– в сердцах произнес Платон.
– Лучше бы я не ложился!

–  Для преступника у вас чересчур крепкий сон. Как у человека с чистой совестью!
– пытаясь утешить Платона, дружески пошутила Вера.

–  Да-а… - вздохнул Платон.
– Теперь я вообще не поймешь кто! Ни документов, ни денег! Одно слово - нуль!

Было еще совсем раннее, полутемное утро, когда Платон катил тележку вокзального носильщика по булыжной мостовой. На тележке покачивались чемоданы с дынями, а наверху подпрыгивал "дипломат". От тележки не отставала Вера. Они шли мимо пакгаузов с раскрытыми проемами. Из них выезжали автопогрузчики с коробками и ящиками. Почти у каждого склада дежурили могучие грузовики с длинными прицепами.

Тут же рядом со складскими помещениями прорезали землю бесконечные пути заступинской сортировочной станции. В воздухе разносился назойливый женский голос диспетчера, усиленный динамиком:

–  Платформу 37-82 на двенадцатый путь… Вагон 192-46 на третий путь… На третий!…

–  Позвоните в Москву, - советовала Платону Вера, - жена вам вышлет деньги, - не удержалась и добавила не без ехидства: - Если, конечно, не все на штакетник истратила…

Платон сделал вид, что не расслышал едкого добавления, и ответил просто:

–  Без паспорта мне их не выдадут!

–  Завтра в двенадцать десять вы его получите!

–  А если ваш полюбовник его потерял?

Вера вспылила:

–  Не смейте меня оскорблять! У нас в вагоне была деловая встреча!

–  Ну, если в вагоне у вас была деловая встреча, - с раздражением ответил Платон, он не выспался и ему вовсе не нравилось катить эту тяжелую тележку, - то мы с вами сейчас просто валяемся в постели!

–  Не рассчитывайте на это!
– взвилась Вера и, желая обидеть носильщика, добавила:

–  Я не размениваюсь по мелочам!

–  Ну да, верно… - саркастически протянул Платон, - три рубля за кило - это действительно не мелочь!

–  Я ни при чем. Моих там всего за кило - пятьдесят копеек, - Вера стала посвящать Платона в сложные спекулятивные расчеты: - Рубль пятьдесят из трех забирает Андрей. И это справедливо - ведь в Ташкенте он покупал их по полтиннику за килограмм, а оставшийся рубль полагается перекупщику за то, что он колхозник. Рынок-то колхозный!

–  Сложная у вас бухгалтерия. А сколько, хозяйка, вы заплатите мне за доставку?
– завершил коммерческую тему Платон.

–  Вы работаете за прокорм!
– одними губами улыбнулась Вера.

Теперь они оказались возле рыжего трехэтажного дома с трещиной по фасаду и облупившейся штукатуркой. Дом был обнесен палисадником, а под окнами росли чахлые цветочки. Такие трехэтажные дома для железнодорожных служащих строили вскоре после войны. И было похоже, что с той поры дом ни разу не ремонтировали.

Вера поднялась на цыпочки и условным стуком постучала в одно из окон. За мутным стеклом показалось чье-то лицо и, видимо, опознав Веру, подало знак заходить.

Квартира, в которую попал Платон, настолько не соответствовала обшарпанному старому дому, что Платон буквально остолбенел. В этой квартире был собран полный джентльменский набор образца восьмидесятых годов двадцатого столетия. Роскошный югославский гарнитур по кличке "Милена", парад чешского хрусталя в виде разнообразных ваз и фужеров, цветной телевизор "Рубин", японская стереофоническая звуковая система фирмы "Акай", бескрайние туркменские ковры, одним словом, все, что положено человеку, у которого водятся деньги, но отсутствует вкус. Вошедший в эту квартиру ни за что не мог бы догадаться, кто здесь проживает - модный стоматолог, директор магазина, журналист-международник или преуспевающий чиновник.

Навстречу гостям вышло заспанное мурло, набросившее на голое тело парижский халат и успевшее закурить американскую сигарету "Мальборо".

–  Здравствуйте, дядя Миша, я вам товар привезла - чарджуйские дыни!

–  А у меня радикулит, - огорчил Веру хозяин, - меня на яблоках прострелило. Теперь я за никаким фруктом не могу нагибаться!

–  Значит, вы и есть колхозник?
– изумился Платон.

–  Типичный!
– подтвердил дядя Миша.

–  Как растет благосостояние колхозников!
– с притворным восхищением воскликнул Платон.

–  У нас все растет!
– милостиво согласился дядя Миша.

–  А что же с дынями делать?
– Вера была растеряна.

–  Я с твоим беспокойством, Вера, солидарен, - посочувствовал "колхозник", - народ без витаминов оставлять никак нельзя!

–  Теперь я понял ваше призвание, - попытался его поддеть Платон, - вы заботитесь о здоровье народа!

–  Не язви!
– дядя Миша был уверен в себе.
– Еще неизвестно, кто по-настоящему заботится о людях - они или я!

–  Кто они?
– Вера на самом деле не поняла.

–  Я на провокацию не поддамся! Я - насквозь правильный!
– гордо объявил дядя Миша. И развивал свои взгляды: - Я кормлю народ исправным продуктом, а гастрономщики - чем попало! Они продают неспелые арбузы, за которыми надо еще долго торчать в очереди. Они торгуют зелеными, деревянными грушами, от которых живот, извините, книзу тянет! Или вообще дохлыми помидорами, на которых глядеть и то тошно! Они по глубинке, по бездорожью не ездят, и там у народа урожай пропадает, а я его спасаю. Я забочусь о каждой сливе, как о родном дите! Базы хранить не умеют ни овощ, ни фрукт, потому что все это ничье!
– и тут дядя Миша вдруг ткнул указательным пальцем в грудь Платона.
– А ты кто есть такой?

Платон поколебался: - Пожалуй, никто…

–  Он - пассажир, отставший от поезда!
– объяснила Вера.

–  Прекрасно, - обрадовался дядя Миша.
– Его никто в городе не знает. Вот мы и выдадим его за колхозника из Средней Азии!

–  Но я не умею торговать!
– запротестовал Платон.
– И ни за что не буду.

–  Это занятие нехитрое!
– отечески потрепал его по плечу перекупщик.
– Ты вспоминай нашу торговлю и делай наоборот! Там хамят, ты - улыбайся! Там недовешивают, а ты - отпускай с походом!

–  С кем?
– переспросил Платон, понимая, что в его безденежной ситуации ему от обязанностей продавца отвертеться не так-то просто.

–  Добавь лишку пятьдесят или сто граммов - покупатель счастлив будет. Там торгуют мокрым фруктом…

–  Зачем?
– опять не сообразил Платон.

–  Слушай, он что, сегодня родился?
– развел руками дядя Миша и вновь повернулся к Платону.
– Чтобы товар тяжелее был, больше весил. А у тебя дыня - сухая! Чтобы ее погладить было приятно, ну, как женщину! Сейчас позвоню директору рынка, чтобы там тебе по шее не дали, а дали бы весы и халат!