Чтение онлайн

– Он знал, да?
– спросила я, в упор глядя на Надежду Дмитриевну.
– И всё равно поехал? Но не для того, чтобы "отдохнуть", верно? Зачем всё это? Что происходит?

Та покачала головой.

– Анечка, я ничего не знаю. Игорь уже очень давно мне не рассказывает о своей работе.
– Слабо улыбнулась.
– Не надо так нервничать. Уверена, всё будет хорошо.

Лёд внутри мгновенно вскипел, на языке уже вертелся резкий ответ. Но тут я Игоря понимаю. Надежда Дмитриевна была эдаким божьим одуванчиком, который волнуется из-за самого пустячного повода, да ещё к тому же сердечница - тысячу раз подумаешь, прежде чем рассказывать ей что-то. А если и соберёшься, будешь очень тщательно выбирать слова.

Но если Игорь действительно знал, и всё равно приехал... Чёрт подери, да чем он думал?! Приводить за собой таких "гостей"! Почитай, в дом своего друга! В свой дом! Это... это... да у меня просто слов нет!

Хотя...

В памяти вдруг всплыли слова Игоря перед отъездом. "Я хочу знать, что, пока меня не будет, с вами ничего не случится. Точно. На двести процентов". Он сам называл себя "перестраховщиком". И хотел, чтобы мы с Надеждой Дмитриевной пожили у Буровых...

Так вот в чём дело! Всё знал, но попытался перестраховаться. Однако "Сигма" оказалась не так проста.

Или всё-таки нет? Или это опять только часть чего-то большего?

Ох, дайте что-нибудь разбить! Ну, Белозерский! Попадись мне только! Всю душу из тебя вытрясу, но до правды докопаюсь!

Чтобы успокоиться, я, вскочив из кресла, начала мерить шагами комнату от окна к окну. Так, надо менять тему. А то и в самом деле чего-нибудь наворочу.

– Почему она так спокойна?

– Даша-то?

Судя по облегчению во взгляде, госпожа Белозерская думала точно также.

– Ну да. Её дочь скорее всего похитили какие-то уроды, муж в одиночку пошёл к ним. Я бы уже хлебала успокоительное. Вёдрами. А ей как будто всё равно!

– Нет, мне не всё равно.
– Зайдя в комнату, Дарья снова уселась за вязание. Н-да, неловко вышло.
– Но это мой муж - я верю ему и в него. Иначе быть не может.
– Взгляд на меня.
– Не должно. Это неправильно.

От этих слов сильно веяло чем-то сакральным, даже первобытным - до мурашек, до дрожи. Наверно, так и должна мыслить истинная медведица, жена медведя. Ей бы ещё завернуться в шкуру, в одну руку люльку с младенцем или веретено, а в другую копьё.

Но я-то, чёрт возьми, не матёрая медведица! Даже не волчица толком! И нет у меня выводка детей и многолетнего "замужнего" стажа за плечами! Студентка я! И замуж вышла даже не по расчёту - вынудили! За бабника, который, к тому же, волочился за моей матерью!..

Нет-нет-нет.

Тихо, Анечка. Хватит. Тебя уже несёт. Сейчас всё перебирать начнёшь. Не нервничай. Дыши глубже, сосчитай до десяти...

Так я себя успокаивала с полчаса. Потом вернулся Ярослав.

– Отойди от окна!
– едва зайдя в гостиную, рявкнул он. Я тут же отпрыгнула, чуть не схватившись за сердце.
– Все в подвал. Живо.

Ну уж нет!

– Что вы узнали?

"Халк" посмотрел на меня. Тяжёлый взгляд. Мрачный. Яростный.

– В подвал, - процедил Буров.

На мгновение стало страшно, но я сдержалась.

– Прошу вас.
– Заставила голос звучать как можно твёрже.
– Пожалуйста. Что с Катей? Она у "Сигмы"?

– Да. А теперь...

– Что им надо?

Молчание, лишь яростный взгляд.

Секунда, другая, третья.

– Белозерские.
– Как по лицу ударил.
– А теперь в подвал. Больше повторять не буду.

"Подвал" оказался натуральным бункером, эдаким бомбоубежищем на случай ядерной катастрофы: несколько комнат с очень плотно закрывающимися дверями, канализация, вытяжки, запасы еды, вода. Всё это мне показывал Коля, которого Ярослав оставил "за старшего". А сам куда-то ушёл. Дарья с малышами почти сразу отправилась спать, Надежда Дмитриевна вроде казалась бодрой, но через полчаса ей стало плохо и пришлось лечь в другой комнате.

У меня сна не было ни в одном глазу, нервы скребли желудок, завязывая его в узел. Чтобы хоть немного отвлечься, я и попросила младшего Бурова показать мне "бомбоубежище". Но легче не стало.

Ребёнок. Чёрт подери, Вавилова (ах, простите, Белозерская), из-за тебя страдает ребёнок. Вон и Коля на тебя косится без особого дружелюбия. И правильно. Да, когда Надежда Дмитриевна предложила "поговорить" с похитителями, Ярослав отрезал, мол, никаких переговоров с ублюдками. А толку-то? Почему для Коли какая-то непонятная девица, которую он видит первый раз в жизни, должна быть важнее родной сестры? А Дарья? Она, конечно, как и всегда была воплощением невозмутимости. Но думает-то наверняка также - дочь как-никак.

Господи, бедная Катька. И какие ж твари в этой "Сигме"! Использовать ребёнка! Да ещё так! Сволочи. Подонки. Ничего святого. Лучше бы просто дали "Белозерским" по голове и уволокли, чес-слово. Хотя нет. Ладно я - мне восемнадцать. А Надежде Дмитриевне? Нет-нет, вот тут я с Ярославом согласна на все сто: ей, сердечнице, лучше и впрямь сидеть в бункере за семью замками и не высовываться.

Но что это изменит? Что задумал Ярослав? Как он намерен освободить дочь? В одиночку? Смешно. Пусть даже он когда-то и служил в "Сигме", но их же сейчас целый отряд. Хочет дождаться Игоря? Да, он, наверно, уже в пути. А если не успеет? А вдруг с Виктором Васильевичем что-то случится? И вообще, двое - не на много больше, чем один. А если... если Игорь пострадает?

Эта мысль прошила насквозь.

Я остановилась.

– Ты чего?
– настороженно спросил младший Буров, прервав свой рассказ об устройстве водоснабжения.

– Выпусти меня, - только и смогла проговорить я.
– Пожалуйста.

– Нельзя, - буркнул тот, качая головой.
– Мы ждём отца. Все вместе.

Глубоко вздохнув, я посмотрела в медвежьи-тёмные глаза.

– Коль. Прошу.

– Нет. Ты, это, спать иди.

Развернувшись, парень собирался уйти.

– Ты хочешь, чтобы с Катей что-то случилось?

Замер. Было видно, как мышцы под футболкой заходили ходуном. Эх, некрасиво это, конечно - по больному бить. Может подумать, что я издеваюсь, а то и вовсе глумлюсь. Но лучше уж так, чем просто сидеть и ждать, пока мысли типа "а что, если..." сожрут окончательно. Надо что-то делать. Я никогда себя не прощу, если с Катей что-то случится.

– Молчи лучше, - огрызнулся парень через плечо.
– Это всё из-за тебя.

Звучало пощёчиной.

– Да.
– Глубокий вдох.
– Поэтому и хочу выйти. Позволь мне всё исправить.

Ничего не ответив, Коля ушёл.

Потом вернулся Ярослав. Сын тут же бросился к нему с расспросами, но одного взгляда почерневших глаз было достаточно, чтобы парень замолчал. Пройдя через всю комнату, старший Буров остановился напротив меня.

– Иди спать.

А голос такой, будто сейчас зарычит.

– Что с Ка...

– Спать!

Господи, да таким взглядом алмазы колоть можно!

"Медведь" пошёл дальше, куда-то вглубь убежища; минут пять его не было. Обратно вышел с чем-то длинным и узким, неаккуратно (видимо, наспех) завёрнутым не то в какую-то специфическую одежду, не то просто в кусок брезента с рукавами.