Чтение онлайн

Увидев свёрток, Коля побледнел и снова бросился к отцу. На этот раз Буров-старший остановился, и даже не повышал голоса. В итоге, я слышала только Колю, который всеми правдами и неправдами просил, умолял, заклинал отца взять его с собой. Но тот лишь качал головой и что-то ему втолковывал, тихо и строго.

Не желая мешать, я было отошла - и тут Коля, бурно жестикулируя, случайно задел край отцовского свёртка. Ткань съехала несильно, да и Ярослав тут же её поправил. Но меня прошиб холодный пот.

Стволы. Оружие.

Господи...

Оцепенев, я наблюдала, как Буровы закончили разговор, и старший снова ушёл. Сжав руки в кулаки, парень смотрел на дверь так, будто она была членом "Сигмы". Минуту, другую, третью...

– Коль...
– Потом я всё-таки решилась подойти и осторожно спросить: - Что он сказал?

– Ждёт Игоря.
– Голос звучал не по-юношески низко. Почти как у отца.
– Говорил с Катюхой. Этот урод типа позволил. А она... она...

Парень был на грани обращения. На последнем слове голос всё-таки сорвался на рычание, вены на руках и шее вспухли, кое-где начала пробиваться бурая шерсть. И без того не хилое, тело начало медленно увеличиваться, натягивая ткань футболки и джинсов.

Жутко.

– Т-тебе надо у-успокоиться...
– промямлила я, невольно отступая ближе к двери.

Парень снова зарычал.

И пошёл на меня!

А в глазах зверь. Хищник. Разъярённый. От человека ни следа.

– К-Коля... Коль... п-пожалуйста...

Молчит, только смотрит.

Спина коснулась чего-то холодного и твёрдого. Дверь. Закрытая. Тупик.

А медведь приближается. Одежда начинает рваться, всё больше шерсти, треск меняющихся костей.

Страх.

Ужас!

Рука сама собой шарит по металлической поверхности. Там была рукоятка... какое-то колесо... Было! Ну где же?!

Есть!

Пришлось повернуться. Крутанула в одну сторону - не даёт. В другую - да!

Сзади рёв.

Бежать, бежать, бежать! Вверх по ступенькам. Через дом. На улицу. Куда угодно! Как можно дальше отсюда! Ни времени, ни чувства усталости - только страх, панический животный ужас, не дававшись остановиться даже на секунду.

...В итоге я просто упала. Колени подкосились или за что-то запнулась - не знаю. Но встать не могла. Ноги гудели и отказывались слушаться, каждый вдох отзывался болью под рёбрами.

Зато страх, наконец, отступил. Я поняла, что валяюсь на траве и старых листьях. На какой-то поляне. В лесу. Ночью. Не имея ни малейшего представления о том, куда именно меня занесло и как вернуться обратно. Ох-ох-ох. Из огня да в полымя.

Хотя о чём это я? Уж лучше здесь, чем в бункере с разъярённым медведем, жаждущем разорвать меня на части. Надо пользоваться. Просто полежать, восстановить дыхание. Встать всё равно нет сил, да и ноги как ватные. Вокруг тишина, лунный свет...

Ай!

Сначала я думала, что меня кто-то укусил в шею. Ни шороха листвы, ни треска мелких веточек, ни даже тени - ничего, что могло бы выдать присутствие чужого. Только короткая острая боль.

Я хотела потянуться к шее, чтобы ощупать место укуса - и едва-едва смогла приподнять руку!

– Тише, тише, Анна Михайловна.
– Негромкий мужской голос. Почти мягкий, если бы не насмешка.
– Не дёргайтесь.

Кто здесь, чёрт подери?! Я попыталась задать этот вопрос вслух, но не смогла даже раскрыть рот. Вышло какое-то хрипящее мычание.

– Дай угадаю - вы хотели спросить, что происходит, и кто я такой. Не правда ли?

Не чувствую ни рук, ни ног. Вообще. Будто бы в каждую конечность вогнали здоровенную порцию анестезии.

– Джей сто сорок девять.
– Он перевернул меня на спину.
– Будем знакомы.

Я наконец-то его увидела. Кошмар. Голова наполовину лысая - с левой стороны, начиная от виска и ниже, волос нет вообще. Те, что есть, свисают до плеча рваными клоками. Где-то тёмными, где-то светлыми. Лицо худое, острое, бледное. Будто измождённое. А глаза чёрные-чёрные, будто вообще без зрачков.

Присев рядом на корточки, "Джей" поднял меня на руки. Как тряпичную куклу. Марионетку. А я могла только смотреть. Ни пошевелиться, ни сказать, ни даже просто закричать.

Беспомощность.

Совершенная. Абсолютная.

– Ну-ну. Не делайте такие глаза.
– Он говорил таким тоном, будто мы были хорошими знакомыми. В кафе посидеть решили.
– Убивать вас в мои планы не входит. Даже наоборот, я оказал вам услугу.

А запах... Бр-р. Сильный, но какой-то странный. Неестественный. Хочется покривиться. Как если бы в кондитерской вдруг пахнуло химической лабораторией.

– Ваш зверь. Ей уже давно пора проснуться, вы так не считаете?
– Он даже не смотрел на меня. Просто шёл вперёд и говорил. Как будто сам с собой.
– Уверен, вы этого хотите. Может, конечно, добрый папа промыл вам мозги, и вы боитесь трансформации. Но тут уже ничего не поделаешь. Скоро ваш зверь выйдет на свободу, Анна. Вы рады?

Как же хотелось послать этого "Джея" подальше! Ублюдок! Я тебе покажу радость, тварь! Ты у меня взвоешь!

По телу прошла волна жара, мышцы свело судорогой. Но мне было плевать. По-прежнему лёжа на руках этого подонка, я смотрела на его горло. Перед мысленным взором одна за другой возникали картины: вот я перебарываю этот чёртов паралич, вот бросаюсь на этого "Джея". И впиваюсь ему в горло. Зубами. Клыками. Он кричит, пытается сопротивляться. А потом просто хрипит. И кровь льётся мне прямо в пасть...

Господи!

Я... что... это мои мысли?! Не хочу! Нет! Только не так! Я не хочу быть таким оборотнем! Чудовищем, одержимым жаждой крови!

Ужас и отвращение к самой себе захлестнули с головой. Наверно, если бы не паралич, меня бы стошнило.

Что ты мне вколол, скотина?!

Нет, нет. Тише, Анечка. Вдох-выдох. Ты должна держать это под контролем. Это не твои чувства. Такого просто не может быть. Всё дело в той дряни, которая их провоцирует. Ты же понимаешь это, да? Осознаёшь. А значит можешь управлять. Должна.

Но это не желало уходить. Какой-то кровавый огонь, поднимающийся из глубин подсознания, рвущийся вперёд, вверх.

Я пыталась успокоиться, бороться. Вспоминала. Люди, события, места, чувства. Папин кабинет, на стене рисунок в красивой рамке (совсем как картина!) - это я ему на День Рождения нарисовала. Счастье. Гордость. Лето, парк, мама в кремовом платье, таком лёгком, воздушном. В руках ветка сирени, пышные волосы собраны под заколку с разноцветными камешками. Мама самая лучшая, самая красивая! Восторг. Обожание. Школа, Макс полез в драку с парнем, начавшим дразнить меня из-за прыщей. Нос ему разбил, потом родителей к директору вызывали. Благодарность. Тепло. Аромат пирожков тёти Веры, улыбка незнакомой, но очень милой девочки с огромным бантом, горячий чай после зимней прогулки, любимая песня...