Чтение онлайн

Белозерский усмехнулся.

– Что, побегать хочешь? Нет, радость моя, для первого раза тебе уже хватит. Давай-ка назад.

Та завиляла хвостом. Но с места не сдвинулась.

– Иди ко мне.

Теперь это был приказ. Спокойный. Твёрдый. Виновато опустив голову, волчица подчинилась. Снова присев на корточки, Игорь поднял её морду.

– Аня, - сказал он, глядя в жёлтые глаза.
– Ты не только зверь, помнишь? Ты - Аня, моя жена.

Волчица попыталась снова ткнуться носом Белозерскому в ладонь, но тот не позволил.

– Нет. Хватит игр. Я хочу видеть девушку. Человеческую. У которой есть родители и друзья. Вспомни их. Вернись.

Бесполезно. Склонив голову на бок, волчица слушала, слушала, но как только человек перестал говорить, снова принялась лизать и кусать его ладонь.

– Ладно, нормальные герои всегда идут в обход. Пошли.

Поднявшись, Игорь направился в их с женой комнату. Волчица - следом. Однако на пороге остановилась. Странный запах. Не только его но и... её? Чужая. Медленно зайдя в комнату, волчица остановилась возле кровати. Здесь сильнее всего. Их запахи почти смешиваются.

Игорь надевал джинсы. Против румянца своей юной супруги он ничего не имел, даже наоборот. Однако на этот раз Белозерский решил её пожалеть - голого мужа девочка ещё успеет увидеть, сейчас ей и без того впечатлений хватает.

– Эй, эй. Что такое?

Обернувшись, он увидел, что волчица смотрит на лежавшую поверх одеяла ночную рубашку Ани. И рычит.

– Это - твоё.
– Подойдя ближе, Игорь протянул её волчице.
– Помнишь?

Но та лишь продолжала глухо рычать. Да, запах знакомый. И что-то мелькало, какие-то странные картинки, звуки. Волчица что-то помнила, что-то чувствовала. Но не осознавала, не могла понять. Выходит, он уже давно рядом? Оказывается, да. Она этого не помнила, будто недавно проснулась. Будто с ним была другая. Да! Это её запах, её память! Молодая человечица. Очень глупая. И слепая. Её выбрал сильный, очень сильный. Настоящий вожак. А она злилась! На него! Ничего не понимала, даже не чувствовала! Зачем ему такая?

– Ну же, Аня, - продолжал Белозерский. На мгновение взгляд жёлтых глаз изменился, волчица перестала рычать. Но и только - Давай, давай. Ты это носила. Это твой запах. Мы с тобой тут спали. Я тебя сюда привёз.
– Он усмехнулся.
– Вы не имеете права, похищение! Планшет мой убила. Помнишь?

Фыркнув, волчица было клацнула зубами, пытаясь схватить дурацкую тряпку, но Игорь успел отдёрнуть руку.

– Упёртая. Ладно, а что про это скажешь?
– Подойдя к стулу, Белозерский взял сумку жены и вывалил содержимое прямо на пол.
– Смотри. Твоё. Ты этим пользовалась. Ну!

Волчица подошла, посмотрела. И? Куча каких-то глупых штук. Зачем он их показывает? Может, другая и знала, что со всем этим делать, а она...

Что-то блестящее. Маленькое. Но очень-очень важное. Слово из другого мира - "кольцо". Должно быть на... на пальце. Безымянном. Как у Игоря. Она была так зла, так зла! Да гори всё синим пламенем! Надоело! Она не хочет быть его женой!

Она? Нет-нет. Другая! "Игоря"? Что это? Очередная глупая штука?

Да, почти. Муж.

Муж? Что... зачем...

Большое зеркало во весь рост. Бледная девушка в перешитом платье матери. Он где-то рядом, заигрывает с другой. Обидно.

Старинный зал. Много незнакомых людей. Всё расплывчато, нечётко. Свадебный марш? Он прямо напротив, совсем близко. Улыбается. Кольца.

"Можете поцеловать невесту". Холод по всему телу. Ужас! "Какие нежные ручки". Щёки горят. Смущение.

И опять смущение. И снова. Его так много. Очень. Постоянно. Так смотрит, такой взгляд! Тепло. Горячо. Целовал. Её? Меня?

Недооборотень, ха. Что может быть нужно взрослому мужчине от... Он не захочет менять свои привычки ради какой-то... Глупо! Глупая! Сильный. Волк, волк, волк! Рядом. Он. С ним. Никого другого. Ни на одну другую. Пусть только посмеет!

Связь. Навсегда. Вместе. Он и... я? Она?

– Так, так. Давай, моя хорошая.

Вой. Долгий, недовольно-растерянный. Лапы вдруг задрожали, волчица упала прямо на вещи. Глаза закатились, она захрипела. Треск меняющихся костей. Снова вой. Минута, другая. Голос дребезжит, ломается. Крик.

– Отлично. Иди-ка сюда.

Когда волчица отступила полностью, Белозерский поднял девушку на руки. Голая, вся дрожит, слёзы рекой. Усадив себе на колени, Игорь укутал жену в одеяло.

– Всё хорошо.
– Обняв покрепче, начал гладить по волосам.
– Слышишь? Ты молодец.

– Я... я... ты...

Подняв голову, девушка посмотрела на Белозерского. Улыбнувшись, он вытер её мокрые щёки, провёл пальцем по дрожащим губам.

– Ну что, в нашем полку прибыло?
– Подмигнул.
– Хорошенькая она у тебя.

Аня хотела что-то сказать, но, всхлипнув, снова разрыдалась. Уткнувшись мужу в плечо, прижалась всем телом, вцепилась, будто бы ужасно боясь, что он сейчас исчезнет. Девушку трясло, она рыдала, рыдала, рыдала, вплёскивая всё то, что так долго копилось.

Игорь ждал. Продолжая обнимать, гладил по волосам и спине, повторяя, что всё хорошо, что жена у него молодец, что отлично справилась, что самое тяжёлое позади и дальше будет легче.

И постепенно всхлипы становились тише, дрожь проходила. Теперь девушка просто обнимала Белозерского, положив голову ему на плечо. Такой хороший! Замечательный, самый лучший! Её муж! С ним так тепло, так хочется всегда быть рядом, заботиться! И не только... и целовать... и... и всё остальное. Что годно. Что захочет.

Связь.

Аня и так начинала её ощущать, но если раньше это чувство было чем-то смутным и трудноуловимым, то теперь оно стало почти осязаемым, плотным, прочным. Читать мысли мужа девушка не могла, но его настроение и желания стали почти такими же близкими и понятными, как свои собственные.

Сейчас Игорю нравилось, что его юная супруга рядом, что обнимает, что можно её касаться. И жалость. Он жалел несчастную девочку, которой так сильно досталось, хотел защитить, уберечь. И это желание... сильное, очень глубокое. Не само по себе, нет. Что-то ещё. Что-то усиливало, обостряло до боли, доставая до самого дна.

Чувство вины.

Оно было раной, старой, но до сих пор не зажившей до конца, то и дело кровоточившей. Лёгшая поверх жалость стала кислотой. Должен был успеть, уберечь. Не смог. Опять.

– Эй.
– Заметив, что жена вдруг снова вся сжалась, Игорь осторожно приподнял её лицо за подбородок.
– Ты чего?

По щекам девушки снова побежали слёзы. Игорю так больно, так плохо, а он заботится о ней. Сдерживается. Не показывает. Вообще. Бедный...

– Нет, нет...
– Аня даже заставила себя улыбнуться.
– В-всё нормально... п-прости... я... м-мне надо... время... п-прийти... в с-себя...