Чтение онлайн

Мальчика уже вытащили из-под покатившихся бревен. Из раны на голове текла кровь, сам он не дышал. Рядом навзрыд ревела женщина.

– Отойдите, дайте осмотреть ребенка, – я с силой отодвинул ревущую и склонился над мальчиком.

Способность духогляда показала все травмы, которые он получил: несколько ушибов, сломанное ребро, вывих стопы и разливающееся, словно густой кисель, красное пятно внутри головы.

Подняв рукав, я начал друг за другом рисовать руны. Как только вспыхивала и пропадала одна, на смену ей приходила другая. Я без оглядки на свой собственный ресурс тратил энергию на ребенка, пытаясь его спасти.

Присутствующие, затаив дыхание, следили за мной. Вскоре мальчик задышал, но в себя не пришел. Кровавое пятно в голове уменьшилось, но еще не пропало, а у меня совсем не осталось энергии.

– Кто готов поделиться с ребенком своими жизненными силами? – спросил я и обвел взглядом присутствующих.

– Бери! Все бери, только спаси, – взмолилась рыдающая мать и протянула руку.

Я принялся рисовать на ней руну «Переноса», но активировать не смог – исчерпал весь запас энергии. Получается, что даже использовать чужую энергию не могу. Руночерть задери это слабое тело!

– Как зовут мальчика? – обратился я к женщине.

– Савва. Савушка мой родной, – обливаясь слезами, сказала она и поцеловала руку ребенка, которую прижимала к груди.

– Савву я забираю с собой. Ему уже лучше, но надо еще полечить.

– Хорошо-хорошо, я согласная, – торопливо закивала она. – Только тоже пойду с вами.

Один из мужчин вызвался помочь и, подняв ребенка на руки, бережно понес к нашему дому. Семен увидел, что я еле держусь на ногах и меня пошатывает от усталости из стороны в сторону, поэтому перекинул мою руку через свое плечо и, придерживая за талию, повел к дому.

– Нельзя же так изматывать себя, – прошептал он. – А если помрешь?

– Не помру, – выдохнул я.

Когда зашли домой, я велел постелить на лавку в приемной свой старый, но мягкий тулуп и только после этого уложить ребенка. Пока они возились, я опустился за стол, чувствуя, что даже моргаю с трудом. И ведь даже не заметил, как «высохли» все мои каналы и энергоузлы.

Семен прав, таким образом можно и жизненных сил лишиться, и тогда… Не буду думать об этом, но надо что-то делать. Физические нагрузки присутствуют каждый день, но количество энергии не увеличивается, каждый раз доходя до определенного уровня и останавливаясь. Единственный случай, когда я вобрал в себя огромное количество энергии и во мне почти сразу появились новые энергетические потоки, был после убийства монстра под мостом. Почему так произошло, я не знаю, но пока я не нашел другого способа столь же быстро и эффективно увеличить свой внутренний резерв.

Хм… Где бы мне найти еще одного такого монстра?

Вскоре мальчик пришел в себя, чем порадовал свою горемычную мать. Однако я запретил ему вставать, подложив под голову плоскую подушку.

Алевтина, которая все это время крутилась у комнаты, с интересом заглядывая в нее, принесла кружку со сладким чаем и, зачерпнув напиток ложкой, вопросительно уставилась на меня.

– Да, дай ему попить, но немного, чтоб не поплохело, – разрешил я.

Девушка опустилась на корточки перед лавкой и принялась по чуть-чуть поить ребенка. Она делала это очень аккуратно, не проливая ни капли, и вытирала чистым полотенцем ему губы. Ей явно нравилось заботиться о больных.

– Мне что ж, на ночь его у вас оставить? – забеспокоилась женщина.

– Да, я пока не в силах его долечить. Пусть лучше у нас побудет.

– Одного его не оставлю, – упрямо заявила она.

– Можете с ним оставаться, – махнул я рукой.

Ерофей, который все это время наблюдал за происходящим, но не вмешивался, подошел ко мне и с раздражением прошептал:

– Не дом, а проходной двор какой-то. Сначала мальца поселил, потом полоумную девку оставил, щенка блохастого приволок, а теперь и этих двоих. Не многовато ли будет?

– Если вас что-то не устраивает, можете уходить, – сухо проговорил я.

Лекарь шумно выдохнул, поджал губы и, что-то пробормотав под нос, вышел из дома.

Весь день я провалялся на лавке в кухне. Семен с Алевтиной ухаживали за мной, но энергия восстанавливалась очень медленно. Ерофей всех больных отправлял домой и велел приходить завтра, поясняя, что у нас выходной.

Я же только к вечеру почувствовал себя лучше. Мальчику Савве Семен отдал мою книгу Пушкина с рисунками и положил с ним рядом щенка Грома. Мать кормила его с ложечки, но я по-прежнему запрещал ему вставать. Неизвестно, как поведет себя кровавое пятно в голове, поэтому пусть лучше лежит.

– Когда же вы нас домой отпустите? – осторожно спросила мать Саввы.

– Завтра. У меня не осталось сил, чтобы вылечить воспаление полностью, – признался я.

– Хорошо, как скажете. Я вам верю. Слышала много хорошего. Только вот десяти рублей у меня сейчас нет. Пять могу наскрести, а остальное…

– Какие десять рублей? – перебил я ее.

– Ну как же, за лечение. Ведь дядька ваш так сказал. Неужто еще больше попросите? – ужаснулась она и прижала руку к груди.

– Нет, не попрошу. Трех рублей будет достаточно.

– Но как же, ведь он сказал…

– Не важно, что он сказал. Здесь я все решаю.

– Поняла-поняла, – энергично закивала она головой и вернулась в комнату к сыну.

Семен, который неподалеку мыл посуду и слышал весь разговор, подошел ко мне и шепнул:

– Давно хотел тебе сказать, но как-то не решался...

– Что такое?

– Ерофей с людей деньги часто сверх меры берет. Слышал я, как он говорил, что первые деньги всего лишь задаток и еще столько же надо ему лично принести.

Я посмотрел в окно, в котором виднелся Ерофей. Он стоял у калитки и о чем-то разговаривал с незнакомым мужчиной, похлопывая себя по карману, в который он обычно деньги клал.

– Неудивительно. Он всегда был жадным до денег. А люди ему верят и деньги несут, потому что думают, будто он все решения принимает. Меня подводит мой юный возраст. Пожалуй, пришла пора расходиться.

– Как это «расходиться»? – не понял Семен. – Ведь тебе восемнадцати нет, а значит, опекун тебе полагается.

– Пусть и дальше считается моим опекуном, я не против. Только жить я с ним больше не буду. Надо только подходящее место подыскать, чтоб нам всем там место нашлось.

– Алевтина так с нами и останется?

– Конечно. Куда же нам ее девать?

Я посмотрел на девушку, которая выходила из приемной, держа в руках чашку, из которой снова поила мальчика чаем.

Ночь прошла сумбурно. Я часто просыпался, ворочался. Снились мне какие-то тяжелые сны. Тело просило о помощи, но я без энергии ничего не мог. Замкнутый круг получается: я не могу восполнить энергию, потому что у меня нет энергии на лечение.