Чтение онлайн

– Вы кто такие, а? – прищурившись, посмотрел он на нас.

– Тебе какая разница? – нахмурил брови Ерофей и опустился на скамью у двери.

– А нет никакой разницы, – отмахнулся он, силясь рассмотреть нас пьяными глазами. – Я говорю вам – никого не боюсь! Поняли? Ни-ко-го! Я сам себе хозяин. Что хочу, то и ворочу.

Шатаясь, он подошел ко мне и ткнул пальцем в грудь:

– А ты-то кто таков будешь? Лицо мне твое знакомо.

– Вам нужно отоспаться и прийти в себя, – спокойно сказал я, чувствуя от него вонь многодневного перегара и немытого тела.

Глаза невольно сами перестроились, и я увидел сущность в голове мужчины. Она выглядела как червь бледно-желтого цвета, от которого расходилась такого же цвета аура.

– Ты чего на меня так пялишься, а? – недовольно нахмурился он и снова ткнул пальцем мне в грудь. – Не уважаешь? А?

Затем он развернулся и обратился к двум другим сидельцам.

– Этот молокосос меня не уважает. Как вам такое, а? Я ведь ему ничегошеньки не сделал, а он уже так пялится на меня, будто я ему денег должен, – тут он снова повернулся ко мне. – А может, тебе по шее дать, а? По шее хочешь получить, сопляк?

– Нет, не хочу, – спокойным голосом ответил я, нисколько не опасаясь забулдыги. – А вот вы бы лучше завязывали со спиртным, а то худо будет. Вы питаете сущность, что живет в вашей голове. Если сами не сможете ее одолеть, найдите меня… Конечно, если меня выпустят на свободу.

Мужчина затих, прислушиваясь к моим словам, и даже будто немного протрезвел.

– А кто ты таков-то?

– Знахарь Степан Устинов.

Пьяница хотел еще что-то сказать, но тут дверь со скрипом открылась, и на пороге появился тот старший с высоким головным убором.

– Устинов, за мной, – сухо проговорил он.

Ерофей бросил на меня испуганный взгляд и шепнул:

– Бери все на себя.

Я ничего ему не ответил и вышел из камеры. В сопровождении еще одного городового мы вернулись в холл и начали подниматься на второй этаж.

– Веди себя прилично. Пока не спросят, рот не открывай. Если велено сесть – садишься. Если велено молчать – рот закроешь и ждешь, пока разрешат открыть.

– Куда мы идем? – напрягся я.

– К городничему Юрию Валентиновичу Филатову.

Мне сразу вспомнился тот неприятный человек, который наотрез отказывался подпускать меня к себе. Что ему нужно на этот раз? Хочет меня обвинить в своей болезни или еще что-то придумал? А может, хочет накопать побольше информации о Ерофее?

Мы поднялись на второй этаж и оказались у двустворчатых синих дверей.

– Помни о том, что я тебе сказал, – предупредил меня мужчина и, распахнув двери, первым зашел в кабинет. – Господин городничий, как вы и приказывали, привели Степана Устинова.

Городовой грубо пихнул меня в спину. Я зашел и очутился в просторном, но довольно мрачном помещении с высокими потолками, обшитыми темной древесиной, и со свисающей массивной люстрой с тусклым светом. На серых стенах – раскрошившаяся от времени лепнина и множество портретов с суровыми мужчинами в мундирах и орденах.

Два высоких окна прикрыты тяжелыми шторами из рыхлой коричневой ткани, с трудом пропускающей свет снаружи.

Слева в углу – печь, обложенная синими изразцами, справа – тяжелый письменный стол из темного дерева. За столом в массивном кресле с кожаной обивкой сидел городничий и сверлил меня взглядом.

– Можете идти. Оставьте нас одних, – велел городничий, но в его голосе больше не было властности и высокомерия, только усталость.

Городовые вышли и прикрыли за собой дверь. Еще с минуту Филатов внимательно смотрел на меня, затем указал на стул с протертой обивкой.

– Садись.

Я не спеша подошел, опустился на стул и внимательно посмотрел на мужчину. Он изменился: осунулся, побледнел, и под глазами залегли темные круги. Также я обратил внимание на его руки с раздутыми пальцами. Болезнь явно прогрессировала.

– Степан Алексеевич Устинов, – проговорил он и открыл папку, что лежала перед ним на столе. – Оказывается, ты не так прост, как можешь показаться. Сначала тебя подозревали в связи с бандой «Волков», а потом ты же и помог их поймать. По сводкам на тебя вчера напали у театра, но нападавшего никто не выдал.

Он поднял на меня пронзительный взгляд, который будто видел меня насквозь.

– А еще про тебя в «Вестнике» написали. Уверен, после такой статьи у тебя отбоя от больных не было.

Он откинулся на спинку стула и вопросительно уставился на меня.

– Больных всегда много, – ответил я, не понимая, к чему он клонит.

– Это верно, – кивнул он и замолчал.

Я терпеливо ждал продолжения. Городничий еще раз перелистал папку, что лежала перед ним, затем захлопнул и отодвинул в сторону.

– Когда мне рассказали про знахаря, я решил, что речь про твоего опекуна, поэтому поехал именно к нему. Он сказал, что лечение поможет, надо только подождать, но с каждым днем мне становилось все хуже. Сегодня утром, когда я понял, что не могу даже перо в руках держать, меня такая злость взяла, что я велел немедленно найти всю информацию про вас и привести сюда, – он посмотрел на свои распухшие пальцы и тяжело вздохнул. – Хотел жестоко наказать, чтобы другим неповадно было обманывать. Но на обеде ко мне заглянул мой старый знакомый – Сева Базаров. Вот он-то мне и рассказал, кто из вас двоих лекарь. Получается, не к тому я обратился за помощью, – он горько усмехнулся и поднялся из-за стола.

С трудом доковыляв до окна, он отдернул занавески и открыл форточку, впустив в кабинет дневной свет и свежий воздух. Я заметил, что он стоял без обуви, в одних портянках, под которыми угадывались толстенные распухшие ноги.

Вернувшись за стол, он осторожно опустился в кресло и сморщился от боли.

– Прошу извинить меня за прежнее поведение, – проговорил он. Слова давались ему с трудом, будто он не привык просить прощения. – Я признаю, что вел себя грубо по отношению к тебе. Подумать не мог, что ты и есть тот знахарь.

– Я принимаю ваши извинения, – ответил я.

Городничий с облегчением выдохнул и продолжил:

– Готов заплатить, сколько скажешь, только вылечи меня. Мой отец умер от этой же болезни. Сначала весь распух, а потом не проснулся утром. Лекари сказали, что задохнулся. Я боюсь того же. Помоги мне. Очень страшно умирать.

– Я попробую, но ничего не обещаю. Как вы уже знаете, на меня вчера напали, поэтому вся энергия ушла на лечение.

– Сделай, что сможешь, – попросил он.

– Хорошо, раздевайтесь, – велел я.