Чтение онлайн

– Я умру. Я умру, – запаниковал он, вытаращившись на меня. – Мне трудно дышать.

– Нет, не умрете, – уверенно сказал я и быстрыми движениями нанес ему на грудь руну «Чистоты». На большее я сейчас не способен.

Припухлость с груди и шеи почти сразу ушла, но на руках осталась в прежнем виде.

– Дышите ровно, – строго сказал я, видя, как паника, охватившая городничего, не отступает. – Вам уже стало лучше. Пока я рядом – с вами ничего плохого не случится.

Тот кивнул, продолжительно выдохнул и принялся ощупывать себя.

– Да-да, стало лучше. Стало лучше, – кивнул он. – Фух-х-х, еще поживу.

Налив себе полный стакан воды из графина, половину он выпил, а остатки вылил себе на голову.

Успокоившись, Филатов вызвал дежурного и велел принести чай и выпечку.

– Ты же голодный небось. Иди, подсядь к столу, – предложил он, когда дежурный принес поднос с горячим чайником, пиалой с вареньем и целой плошкой разнообразной выпечки. От запаха у меня тут же заурчал живот, поэтому я не стал отказываться и с радостью принял приглашение.

– Расскажи хоть немного о себе, – попросил он, попивая горячий чай. – Знаю, что ты – сирота, но, может, знаешь, кем были твои родители?

– Я почти ничего не помню, – признался я, жуя пирожок с капустой.

Это была правда, сколько бы я ни окунался в прошлое Степана до появления Ерофея – почти ничего не видел. Только обрывки воспоминаний. Вот я сижу на крыльце и смотрю вдаль, а передо мной зеленое море тайги и река неподалеку. Небо голубое, ни облачка, и Степану очень хорошо, он счастлив. Еще видел, как он идет по тропинке. Ему все знакомо, каждый кустик, каждый торчащий сучок. Много раз ходил по этому месту. А перед ним мелькают чьи-то большие сапоги. Скорее всего, его отец.

– Сева Базаров сказал, что ты его Полинку от смерти спас. Как же ты это сделал?

– Увидел воспаление на ее шее и убрал его. Сенная лихорадка на новую краску началась, – я взял песочное кольцо, посыпанное перемолотым грецким орехом, и с наслаждением откусил.

– Интересный ты человек, Устинов. Никогда раньше таких не встречал. Про духоглядов слышал, и не раз, но чтобы с помощью каких-то знаков болезни лечить – с таким столкнулся впервые. А ведь скольких знахарей-мошенников из города выгнал – не счесть.

– Вы и меня бы выгнали, если бы Базарова не встретили? – осторожно уточнил я, доев кольцо.

– Нет, не выгнал бы, а посадил. Но перед этим выпорол бы розгами прилюдно на площади, – честно признался он. – Зол на дядьку твоего был как черт. Не знал, что к тебе надо было за помощью обращаться. За малолетку-прислужника тебя принял. Но ты уж не обижайся, вид у тебя такой, – примирительно проговорил он.

– Я не обижаюсь, сам знаю. Только в следующий раз вы с плеча не рубите. Вдруг тоже способный попадется, а вы его розгами.

Городничий усмехнулся, но ничего не ответил. На улице уже вечерело, потому он позвал дежурного и велел написать записку от его имени, ведь плохо держал перо.

– Дорогая моя Анна Павловна, – продиктовал он дежурному и тут же добавил: – в конце восклицательный знак поставь. Ага… Сообщаю тебе, что сегодня вынужден остаться с ночевкой в городской управе по служебным делам. Будь спокойна и не тревожься… Успел написать?

– Так точно, господин городничий, – отчеканил каждое слово молодец в мундире.

– Пиши дальше… Все под контролем, дела идут своим чередом. Обнимаю крепко и вернусь утром. Твой любящий муж, городничий Юрий Валентинович… Дай посмотрю, что ты там понаписал.

Он забрал лист бумаги, пробежался по нему взглядом, удовлетворенно кивнул и поставил печать.

– Отправь кого-нибудь отнести записку, а сам принеси мне какую-нибудь подушку. Здесь буду ночевать.

– Будет сделано, – ответил он и исчез за дверью.

Я же проверил свой уровень энергии. Маловато. Нужно срочно кого-то подлечить и получить светящийся шар.

– Мне бы в уборную сходить, – подал я голос.

– Дежурный вернется и отведет тебя, – ответил Филатов, просматривая папку с обращениями горожан.

– Мне очень надо. Чай просится, – жалобно проговорил я.

Городничий поднял голову и смерил меня строгим взглядом.

– Иди, но смотри, если сбежишь – выпорю собственноручно, – пригрозил он.

– Не убегу, – твердо ответил я, вышел из кабинета и осмотрелся.

Здесь, на втором этаже в коридоре, никого не было, поэтому спустился вниз, осматривая каждого «вторым» зрением. У мужчины, сидящего за столом у двери и что-то пишущего, было больное ухо. Он то и дело морщился – «стреляет», наверное.

Не говоря ни слова, я встал за ним и быстрыми росчерками изобразил руну «Чистоты» на его шее.

– Эй ты чего? – дернулся он и возмущенно уставился на меня.

– Паука смахнул, из уха вашего вылез.

– Да? – он тут же приложил ладонь к уху, которое наверняка перестало болеть, а я получил свою заслуженную награду.

Прогулявшись по всему первому этажу, вылечил еще одного старика-уборщика от насморка, но на этом все. Больше больных не встретил. Энергии прибавилось, но явно недостаточно для лечения серьезной болезни. Я надеялся, что за ночь смогу накопить еще энергии и вылечить городничего. Только в таком случае я смогу уйти отсюда и продолжить лечить людей, а не сяду за решетку.

Филатов весь вечер занимался своими делами: диктовал письма секретарю, принял нескольких городовых с личными вопросами, изучал материалы нераскрытых дел. Я же слонялся по кабинету, обдумывая предстоящее лечение. Первым делом, конечно же, прибегну к помощи руны «Исцеления». Именно от того, что сможет сделать руна, будет зависеть все остальное. Возможно, мне придется прибегнуть к чужой помощи. А может, я вообще не смогу ничего сделать, если болезнь наследственная.

– Сколько же сил у меня забирает болезнь, – пожаловался городничий, когда пересел на продавленный диван и размотал портянки. – Не помереть бы ночью.

Его ноги стали пунцовыми и будто еще сильнее распухли. Притом отек поднялся уже до колена, а на руках дошел до плеч. Болезнь очень быстро развивалась. Я сам начал сомневаться, что он доживет до утра.

– Ложитесь. Вам надо отдохнуть. Я прослежу за вашим состоянием, – пообещал я.

Филатов кивнул и, кряхтя, с трудом уместился на диване.

– Если вылечить не сможешь, то… – он запнулся и бросил на меня долгий взгляд, в котором читалось отчаяние. – Ладно. Чему быть – того не миновать.