Чтение онлайн

Эфир потёк по каналам. Не тонкой струйкой — потоком. Широким, мощным, чистым. Арканум — основа, субстрат, океан. Прозрачный, бесцветный, без стихийной окраски. Из него можно вызвать всё. Любую стихию. Любую комбинацию.

Огонь. Первое кольцо — внешнее. Эфир ускорился. Частицы разогнались, столкнулись, высекли жар. Тепло побежало по каналам правой руки: от плеча вниз, через бицепс, через предплечье, через запястье к ладони, к пальцам, к кончикам. Знакомое ощущение, но другое. Не дикий поток, рвущийся наружу, не лошадь без узды. Управляемый. Направленный. Как вода в трубе: течёт туда, куда ведут, с той скоростью, которую задают.

Покалывание в правой руке. Знакомое. Старый шрам, внутренний, невидимый, отозвался. Как рана, которая зажила, но помнит. Как колено, которое ноет перед дождём. Тело предупреждало: «Осторожно. Здесь было больно. Здесь может быть больно снова».

Эран не остановился. Принял предупреждение и продолжил. Потому что осторожность и трусость — разные вещи. Осторожность — это когда ты видишь опасность и обходишь её. Трусость — когда ты видишь опасность и убегаешь. Он не обходил и не убегал. Он шёл через. Контролируя. Каждый шаг.

Воздух. Второе кольцо — внутреннее. Эфир изменился. Не ускорился, как огонь. Рассеялся. Расширился. Как вдох: грудная клетка раскрывается, рёбра расходятся, лёгкие наполняются. Только не воздухом, а давлением. Сжатым, концентрированным, готовым взорваться. Внутри огненного кольца возникла полость: область напряжения, область конфликта, область, где две силы встретились и не согласились.

Два кольца, одно в другом. Огонь снаружи: ревущий, горячий, яростный. Воздух внутри: сжатый, холодный, молчаливый. Конфликт мгновенный, неизбежный, нарастающий. Две стихии в одном пространстве, в одних каналах, в одной руке рвались в разные стороны. Как два зверя в одной клетке: каждый хочет выйти, каждый давит на стены.

Структура затрещала. Вибрация побежала по руке, от ладони к плечу. Зубы стиснулись. Мышцы напряглись. Каналы загудели, как перетянутые струны.

В Тальме на этом моменте он выпускал. Не мог держать. Структура рушилась, и он просто разжимал кулак, и молния вырывалась, неконтролируемая, дикая, как вода из прорванной плотины.

Сейчас он держал. Три секунды. Четыре. Пять. Каналы гудели, но не рвались. Жар нарастал, но не обжигал. Давление росло, но не взрывалось. Потому что каналы шире. Потому что три месяца. Потому что он знал, что делает.

Шесть секунд. Покалывание усилилось. Не боль. Предупреждение. Тело говорило: «Ещё немного — и будет порог. Ещё немного — и каналы начнут страдать. Не сейчас, не мгновенно, но начнут».

Достаточно. Шесть секунд удержания. Шесть секунд контроля. Достаточно, чтобы прицелиться. Достаточно, чтобы выбрать цель. Достаточно, чтобы это было не «молния вслепую», а «удар».

Он выпустил.

Молния ударила из его ладони.

Не красивая. Не как в фильмах прошлой жизни: аккуратные, ветвящиеся, голубоватые разряды, которые красиво извиваются в воздухе. Не как в играх: ровный луч из руки в цель, с эффектами и анимацией. Реальная молния была другой. Рваной, ослепительной, ветвящейся хаотично, как трещина в стекле, как корни дерева, вывернутого из земли ветром. Белая, не голубая, не жёлтая, не фиолетовая. Белая. Цвет чистого Эфира, прошедшего через двойное стихийное совмещение. Цвет Арканума в боевой форме.

Звук оглушающий. Не гром — что-то другое. Разрыв. Как ткань мира треснула по шву: резко, коротко, абсолютно. Хлопок, который был больше хлопка, который был взрывом, настолько громкий, что перешёл границу звука и стал вибрацией. Физической, ощутимой всем телом от ступней до макушки. Камни на полу каменоломни подпрыгнули. Пыль взметнулась. Воздух хлопнул по лицу ударной волной.

Молния пересекла десять метров каменоломни за время, которое невозможно измерить. Мгновенно. Быстрее, чем глаз мог отследить. Быстрее, чем мысль могла осознать. Она просто была: сейчас в руке, и уже в стене. Без промежутка. Без «полёта». Мгновенный переход из точки А в точку Б. Как телепортация, только разрушительная.

Камень взорвался. Не раскололся. Не треснул. Взорвался. Куски полетели во все стороны: мелкие, острые, дымящиеся, как шрапнель. Пыль взметнулась облаком, серым, густым, пахнущим озоном и горелым камнем. В стене — дыра. Полметра в диаметре. Полметра вглубь, через десять тысяч лет спрессованной породы. Края оплавленные, стеклянистые, чёрно-коричневые, блестящие. Как камень расплавился и мгновенно застыл. Как метеоритный кратер, только горизонтальный.

Эран стоял. Рука опущена. Пальцы подрагивали: мелко, еле заметно, как после тяжёлой физической нагрузки. Дыхание сбилось: вдох рваный, неровный. Но быстро восстановился. Четыре секунды — вдох. Четыре — задержка. Четыре — выдох. Контроль.

Каналы правой руки звенели. Не рвались, не горели, не кричали от боли. Звенели, как колокол после удара: продолжительная, затухающая вибрация, которая постепенно стихала. Покалывание — да. Знакомое. Старый шрам отозвался. Но терпимо. Не то покалывание, что в Тальме: острое, жгучее, парализующее. Другое: мягкое, глухое, как эхо. Как память о боли, которая была, прошла и предупреждает: «Я могу вернуться. Не злоупотребляй».

Резервуар потерял четверть. Двадцать пять процентов на одну молнию. Много? Да. По сравнению с обычным заклинанием: щит — пять процентов, огненный шар — семь, ледяное копьё — десять. Молния — двадцать пять. Дорогое удовольствие. Но если резервуар полон — четыре молнии. Если в бою, с другими заклинаниями между ними, — две. Может, три, если экономить на всём остальном.

Он посмотрел на дыру в стене. Полметра камня испарено. Десять тысяч лет породы обращены в пыль. Одним ударом. Одной секундой.

«Грэм. Ты писал: „Попробуй сам“. Я попробовал. В Тальме — и чуть не умер. Сейчас — и не умер. Прогресс. Ты бы одобрил. Ворчливо, с ругательством, с „мелкий наглец“, но одобрил».

Молния была оружием. Мощным. Впечатляющим. Разрушительным. Но одноразовым. Четыре удара — и пустой резервуар. Четыре удара против пяти тысяч воинов, против трёх кровавых магов, против Хан-Крови. Арифметика не сходилась. Как не сходилась у Корвуса. Как не сходилась ни у кого.

Ему нужно было другое. Не «как ударить сильнее». «Как выжить дольше». Как быть эффективным не одну секунду, а час. Два часа. Три. Столько, сколько продлится бой.

Антимагия. То, о чём Корвус говорил на последней тренировке: «Чистый Эфир против кровавой магии. Твоё главное оружие — не стихии. Чистый Эфир, который может разрушить любую нечистую структуру».

Он сел. На камень-кресло. Закрыл глаза. Сосредоточился.

Создал структуру. Каменный щит из пола каменоломни. Небольшой, полметра на полметра, толщиной в ладонь. Плотный, ровный, правильной формы. Эфирная структура внутри: сеть каналов, удерживающих камень в заданной форме. Узлы. Перекрёстки. Замковый камень — центральный узел, на котором всё держится.

Потом создал луч. Не молнию. Не шар. Не стену. Луч. Тонкий поток чистого Эфира из указательного пальца. Узкий, как нить. Точный, как игла. Проникающий, как мысль.

Направил в щит. В его структуру. Не в камень (камень — материя, не магия). В Эфирную сеть, которая удерживала камень.

Луч вошёл. Как игла в ткань. Как палец в паутину. Легко, без сопротивления. Нашёл узел. Центральный. Замковый. Тот, на котором всё держалось.

Удар. Точечный. Мгновенный. Как щелчок пальцами.