Чтение онлайн

Структура рассыпалась. Каменный щит обвалился. Не взорвался, не расплавился. Просто перестал быть щитом. Стал грудой камней. Потому что магия, которая держала камни вместе, исчезла. Растворилась. Выгорела от прикосновения чистого Эфира.

Расход минимальный. Два процента резервуара. Два против двадцати пяти за молнию. Разница в двенадцать раз. За цену одной молнии он мог разрушить двенадцать вражеских заклинаний. Двенадцать щитов, стен, шаров, хлыстов, стрел. Двенадцать, не ударяя, не атакуя, не тратя силу на разрушение. Просто выключая. Как выдёргивают вилку из розетки: механизм цел, но не работает. Потому что нет тока.

«Корвус был прав. Чистый Эфир — моё главное оружие. Не молния. Не каменные клыки. Не ледяные копья. Они — молотки. Чистый Эфир — отвёртка. Молотком ломаешь. Отвёрткой разбираешь. Разбирать эффективнее».

Он тренировался. Три часа. До полудня. До полного истощения.

Молния — трижды. Каждый раз другая модификация. Каждый раз другой эксперимент.

Первая — стандартная. Одиночный разряд. Полметра камня. Двадцать пять процентов резервуара. Контрольный опыт: базовая мощность, базовый расход, базовый результат.

Вторая — с оптимизацией. Тот же эффект, но с меньшим расходом. Он сузил внешнее кольцо: уменьшил область «огня», сконцентрировал энергию. Как линзой фокусируют свет: та же мощность, но в меньшей точке. Результат: та же дыра в стене, тот же разрушительный эффект, но расход — двадцать процентов. Экономия — пять процентов. Мало, но за четыре удара это двадцать процентов резервуара. Ещё один удар — бесплатно.

Третья — грозовое копьё. Модификация, которую он продумал ночью, лёжа на тюфяке, глядя в потолок. Не одиночный разряд, а разветвлённый. Три ветви из одной точки. Как рогатка, только электрическая. Как трезубец. Три удара одновременно. В разные стороны.

Формула сложнее. Три кольца вместо двух: огонь (внешнее), воздух (среднее), дополнительный стабилизатор (внутреннее — чистый Эфир, Арканум, удерживающий два внешних кольца от преждевременного разрыва). Выходной канал разветвлённый: от ладони три «ствола», три направления, три цели.

Построил структуру. Медленно, осторожно, как собирают часовой механизм: каждая шестерёнка на своё место, каждый винтик затянут, каждый зазор выверен.

Четыре секунды на построение. Две на удержание. Одна на выпуск.

Три молнии одновременно. Три белых, рваных, ослепительных разряда из одной ладони в три разные точки. Три взрыва в стене каменоломни. Три дыры. Три облака пыли.

Звук тройной. Как три удара грома одновременно. Каменоломня содрогнулась. Камни посыпались с потолка. Пыль заполнила всё пространство, серая, удушающая, пахнущая озоном.

Расход — тридцать процентов. Больше, чем обычная молния, но за три удара. Десять процентов за удар. Экономнее, чем одиночный разряд.

«Грозовое копьё, — подумал он, когда пыль осела и он увидел три дыры в стене, расположенные веером, полметра глубиной каждая. — Одна атака — три цели. Против группы — идеально. Против трёх кровавых магов, если они стоят достаточно близко друг к другу...»

Мысль оборвалась. Потому что каналы правой руки заныли. Не покалывание. Ноющая, глубокая, тянущая боль, как от ушиба, который получил вчера, а болит сегодня. Старый шрам протестовал. Не кричал, не ломался, но протестовал. Ворчал. Предупреждал.

«Достаточно. На сегодня молнии достаточно».

Антимагический луч — оставшиеся два часа. Десятки повторений. На собственных структурах: щитах, стенах, шипах, копьях, шарах. Создавал и разрушал. Создавал и разрушал. Ритмично, методично, как гаммы на пианино. До автоматизма. До рефлекса.

Каждая структура имела слабое место. Это он понял на пятом повторении. Каждая, без исключений. Узел, где линии Эфира сходились. Точка, где давление максимальное. Замковый камень, без которого арка рушится.

У простых структур слабое место очевидное. Каменный щит — центральный узел. Огненный шар — точка воспламенения. Ледяное копьё — основание, где лёд кристаллизуется.

У сложных слабое место спрятано. Многослойный щит — четыре узла, и нужно разрушить все четыре или найти один, главный, от которого зависят остальные. Огненная стена — двенадцать узлов, но три из них основные, а девять — производные. Разрушь три — и девять рассыпятся сами.

Антимагический луч находил. Не мгновенно. Не безошибочно. Но находил. Чистый Эфир проникал в структуру, как вода проникает в трещину: медленно, настойчиво, неостановимо. Находил слабое место. Давил на него. И структура рассыпалась.

Против кровавой магии он не проверял. Не мог: у него не было кровавых заклинаний, чтобы практиковать. Но теория Корвуса звучала убедительно: кровавая магия самая грязная, самая хаотичная, самая неструктурированная. Если луч разрушал чистые, правильные, математически выверенные структуры Эрана, он тем более разрушит грязные, рваные, построенные на боли и крови.

Тем более должен.

К полудню он сидел на камне. Опустошённый. Полностью. Резервуар — абсолютный ноль. Руки дрожали. Мелко, непрерывно, как у старика. Каналы ныли: все, не только правая рука. Всё тело звенело от усталости, как гитара после концерта. Перед глазами — серые круги. В ушах — звон. Во рту металлический привкус: знак предельного Эфирного истощения.

Но он сидел. Не лежал — сидел. Не потерял сознание, как в Тальме. Потому что истощение было достигнуто постепенно, а не рывком. Потому что тело привыкло. Потому что три месяца каждодневных тренировок научили его одному: знать предел. Чувствовать границу. Останавливаться за шаг до обрыва, а не в полёте.

Он достал тетрадь. Четвёртую. Свою. Начатую в Кэлдоре, исписанную за три месяца: формулы, наблюдения, рецепты, схемы, вопросы, ответы, вопросы без ответов. Его наследие. Его «Компендиум», его «Основы», его «Слияние стихий». Только не Грэма и не Тэрриса. Его. Эрана. Рена. Мальчика из Тальмы. Человека из другого мира.

Записал всё. Быстро, мелким почерком, не заботясь о каллиграфии. Молния — формула, расход, модификации. Грозовое копьё — структура, три кольца, стабилизатор, разветвление. Антимагический луч — принцип, техника, наблюдения. Слабые места — как находить, как использовать. Покалывание в правой руке — динамика, прогноз.

Если завтра он не вернётся. Если бой пойдёт не так. Тетрадь останется. В мешке. За досками. В складе. Может, Рэт найдёт. Может, Лира. Может, через сто лет кто-то другой. Другой Арканист, которого, может быть, родит этот мир. Когда-нибудь.

Записать нужно. Потому что знание не должно умирать с человеком. Потому что Грэм записал. И благодаря этому Эран стоит здесь, живой, с молнией в ладони и шансом, маленьким, крошечным, почти нулевым, изменить что-то.

Грэм записал. Эран запишет. Следующий прочитает. Цепочка не прервётся.