Чтение онлайн

Ее голос остался спокойным:

– Я не верю в счастье-злосчастье, Совершенный. Я верю в судьбу... и еще в то, что у моей личной судьбы такое множество жестоких и душераздирающих граней, что не вообразить даже тебе. И, похоже, ты - одна из них. И я куплю и сберегу тебя. Во имя мальчика, который капризничает и грозится из деревянных костей этого корабля... Куплю и сберегу - насколько судьба мне это позволит...

В ее голосе не было страха. Только странная нежность. Она снова потянулась к нему и приложила свою ладонь к его обшивке плашмя...

– Просто замотай, - велел он ей коротко.
– Заживет. Этта покачала головой и очень тихо ответила:

– Кеннит, твоя рана не заживает.
– Она осторожно ощупала ногу чуть выше.
– Кожа воспаленная и горячая... Я же чувствую, как ты от любого прикосновения вздрагиваешь. И жидкость, которая истекает из раны, похожа не на токи выздоровления, а скорее на...

– Заткнись, - оборвал Кеннит.
– Я здоровый мужик, а не хнычущая шлюха из вашего притона. Нога заживет, я поправлюсь и снова буду в порядке. Не хочешь - не завязывай, мне плевать. Я сам могу ее замотать. Или Соркора позову. Некогда мне тут рассиживать да еще слушать, как ты стараешься мне неудачу накаркать...

Но тут из обрубка ноги вверх ударила такая острая и внезапная боль, что Кеннит, застигнутый врасплох, не сдержался и ахнул. И что было силы стиснул пальцами края койки, чтобы не закричать.

Этта проговорила умоляюще:

– Кеннит... Ты сам знаешь, как следует поступить.

Прежде чем говорить, ему потребовалось отдышаться.

– Вот что действительно следует сделать, так это скормить тебя морскому змею. Тогда, может быть, наступит в моей жизни покой. Иди отсюда и позови ко мне Соркора. Надо мне важные дела обсуждать, а не сюсюканье твое слушать.

Она собрала измаранные повязки в корзинку и без дальнейших препирательств вышла вон из каюты. "Ну и отлично". Кеннит потянулся за крепким костылем, прислоненным к койке. Костыль сделал ему Соркор. Кеннит ненавидел его. А когда палуба хоть немного качалась, от него еще и проку не было никакого... Но в спокойный денек вроде сегодняшнего, да еще на якорной стоянке, с помощью костыля он хоть мог доковылять от койки до стола с морскими картами. Кеннит кое-как поднялся и запрыгал через каюту короткими, страшно болезненными шажками. Каждое сотрясение невыносимо отдавалось в обрубке ноги. Достигнув стола, он уже в три ручья обливался потом. Он нагнулся над картами, тяжело навалившись и опираясь на стол.

В дверь постучали.

– Соркор? Входи...

Старпом осторожно выглянул из-за двери. В глазах у него было беспокойство. Но, увидев, что капитан стоит у стола с картами, Соркор засиял, точно дитя, которому предложили конфетку. Он вошел, и Кеннит обратил внимание, что Соркор был опять облачен в новую жилетку, с вышивкой еще гуще прежней.

– А целитель-то тебе вправду помог, кэп, - приветствовал он Кеннита. Я так и думал, что у него получится! Те двое первых с самого начала мне не понравились. Верно же: хочешь, чтобы тебя вправду лечили - найди старика, человека пожившего, опытного...

– Заткнись, Соркор, - дружелюбно перебил Кеннит.
– От твоего старика толку столько же, сколько было от тех. У них тут, в Бычьем устье, видно, обычай такой: не можешь вылечить рану - причини новую, чтобы жертва твоего бессилия не поняла. Я его и спросил: с чего это он взял, будто сможет заживить новую дыру у меня в ноге, если с той, что есть, ничего поделать не может? Он так и не придумал, что ответить...
– Кеннит пожал плечами. Надоели мне эти деревенские врачеватели. Так называемые... Если я выздоровею, так не благодаря их притиркам и бальзамам, а скорей вопреки!

Улыбка на лице Соркора погасла:

– Если...

– Последний целитель примерно так и сказал.

– Да потому что ты его запугал насмерть, - горестно вставила Этта, заглянувшая в дверь.
– Соркор, ну хоть ты ему объясни! Скажи, что ногу надо отнять выше нынешнего, там, куда не добралось заражение! Он послушает тебя, он тебя уважает...

– Этта. Брысь!

– Мне некуда идти...

– Сходи купи себе что-нибудь в городе. Соркор, дай ей денег...

– Не надо мне никаких денег. Все Бычье устье знает, что я - твоя женщина. Если я на что-нибудь начинаю смотреть, мне эту вещь суют в руки и умоляют немедленно взять. Только мне ничего не надо - лишь бы тебе лучше стало...

Кеннит тяжко вздохнул.

– Соркор, - сказал он.
– Закрой, пожалуйста, дверь. И чтобы эта особа осталась с той стороны...

– Нет, Кеннит, я обещаю, я буду сидеть тише мыши... можно, я останусь? А ты поговори с ним, Соркор, убеди его, я знаю, он тебя послушает...

И она скулила вот так по-собачьи, пока Соркор очень осторожно выпроваживал ее из каюты и запирал за ней дверь. Если бы Кеннит был в состоянии сам ее выставить, он бы так не миндальничал. "Вот то-то и оно. Ей кажется, я совсем раскис, и она где только можно старается поставить на своем..." Еще когда выяснилось, что Этта пытала пленных, Кеннит заподозрил: ей ужас как нравилось резать беспомощных мужчин. "Вот бы выдумать благовидный предлог и оставить ее здесь, в Бычьем..."

– Ну и что новенького слышно в городе?
– поинтересовался Кеннит, как если бы Соркор только что вошел и не было никакого разговора о ранах, лекарях и выздоровлении.

Соркор недоуменно моргнул... а потом, кажется, решил развеселить увечного капитана.

– Дела идут так, что лучше не надо... Ну, разве что если бы ты вздумал сойти на берег и сам перемолвиться словечком с купцами. Они чуть на колени не становятся, лишь бы зазвать тебя в гости, ну, да я тебе уже говорил. Как только у входа в гавань показался флаг Ворона, городишко прямо-таки раскрыл нам объятия. Мальчишки носились по причалам, вопя: "Капитан Кеннит! Капитан Кеннит!" И я слышал, как один из них говорил другому: мол, если уж говорить о пиратах, то с тобой вовсе никому не равняться, даже Игроту Страхолюду...

Кеннит вскинулся было, потом состроил кислую мину:

– Знавал я Игрота, когда был юнцом. Его репутация сильно преувеличена...

– Но, согласись, это кое-что - когда тебя сравнивают с человеком, сжегшим двадцать городов и...

– Хватит о моей славе, - перебил Кеннит.
– Дела-то как продвигаются?

– Нас отменно снабдили, да и "Сигерну" уже набок выложили для починки...
– Могучий пират недовольно тряхнул головой.
– Ну и гнилая же оказалась калоша! Удивляюсь я, право, как это сатрап на таком дырявом корыте подарки кому-то взялся отправлять...

– Думается, он ее корпус не осматривал, - заметил Кеннит сухо.
– А как горожане приняли новое население, которое мы им привезли?

– Опять же с распростертыми объятиями, кэп! У них тут, оказывается, во время последнего налета охотники за рабами лучшего кузнеца умыкнули. А мы двоих новых доставили! А уж музыканты - про них все только и говорят. Они уже трижды ставили "Освобождение "Сигерны"" - это у них пьеса так называется. Тебя там раскрасавец-парень играет, а змея они сделали из шелка, бумаги и обручей от бочки. Он прямо так вздымается и... хм-м-м... Соркор закашлялся.
– Отличная, короче, пьеса получилась, кэп. Весь город видел, и все равно идут посмотреть.