Но если чудо вдруг произойдет,И я однажды, путаясь в осоке,Приду с любимой удочкой к протоке,Когда раскинет вечер свой капот;Я пожалею маленький народ,Счастливый, шаловливый, пестробокий,И удочку сломаю — в путь далекийПусть он плывет по воле бурных вод,Как я когда-то. Как же было сладкоОтправиться к реке в вечерний часИ долго-долго плавать без устатка;И в глубину нырять за разом раз,Рукой ища, какая же загадкаНа дне укрыта от нескромных глаз.
113. Всем прочим
Вы, кто сейчас под сводами листвыЛегко шагает лесом онемелым,Где дрозд поет над гиацинтом белымИ над росинкой, полной синевы;Когда бы на день потеряли выСвою свободу управляться с телом,То к жизни в равнодушье закоснеломОстались бы по-прежнему черствы?Вас проучить бы, в клетку заперев,Туда, где горе кормится лузгоюОт проса жизни, — не на долгий срок —Покуда не освоите напев,Какой выводит пленный дрозд с тоскою;Вам станет жизнь мила через часок.
114. Дед Мороз
Вот Дед Мороз с седою бородоюВ дома приносит падуб сквозь метель;И пудинг, мясо, пироги да эльНа стол спешат веселой чередою.Детишек встречен шумною ордою,Он входит; золотая канительИ мишура опутывают ель,Что предстает рождественской звездою.Мне видятся детей счастливых лица,И эта ель, и пунш из пенных чарок;Вдыхаю запах воска и смолы;Я рад, что жизни лакомство даритсяДругим, хоть мой рождественский подарок —Давно привычной боли кандалы.
115–117. Эльфийский конек
I
Мою кровать доставили туда,Где снег лежал подобьем зимней сказки;И карлик мне какой-то без опаскиЯвился у замерзшего пруда.Шесть дюймов ростом; борода седа;В мышиной шапке пепельной окраски;Два крошечных конька на опояскеВисели и блестели, как слюда.Я незнакомца попросил: «ПозвольПолюбоваться на твои конечки,Я раньше на катке бывал не раз.А кто ты?» — «Зимних эльфов я король.Мы летом спим в лесу поодиночке,Покуда стужа не разбудит нас».
II
«Дорожкой лунной мы идем на прудИ режем лед коньков точеным краем;Наш праздник развеселый нескончаемВ часы, когда все смертные уснут.Порою из коры сплетаем жгут,Лесных мышей в салазки запрягаемИ катимся; а то в снежки играем —У эльфов много сыщется причуд.Но верно ли, что ты уже не тот:Лежишь недвижно, отпрыск человечий,И больше встать не можешь на коньки?Сегодня я спешу, но через годОпять приду искать с тобою встречи,Когда наступят зимние деньки».
III
Вот с той поры серебряный конекЛежит в постели рядышком со мною;Игрушечный, едва ли в дюйм длиною,Пригодный только для эльфийских ног.Но эльфов больше нет; я одинок,И вспоминаю дни порой ночною,Когда владел ногами и спиноюИ мог свободно выйти на каток.Нет лучше ничего, чем без заботПоэзию кругов писать конькамиПо заповеди малого народца;Над головой лучистый небосвод,Испуганная щука под ногами…Катайтесь же — назавтра не придется.
118. Моей колесной кровати
Прокруста ложе, пыточная дыба,Стальная рама, дощаной хомут;Вокруг тебя кружат, как черный спрут,Немых кошмаров жуткие изгибы;Влача ступней многопудовых глыбы,Бескрылые часы едва бредут.Когда я в смерти обрету приют,Ты за труды свои не жди «спасибо».И если ты отыщешься в чулане,Нашедший спросит: что за лиходейПодобной вещью пользовался ране?От страха пред судьбой похолодей!Я верю, что страдать в твоем капканеНе будет больше нужды у людей.
119. Corso de’ Fiori
Сегодня Битва роз; сегодня имяФлоренция благое подтвердит:И воз крестьянский розами увит,И чванный экипаж украшен ими;Продлиться этой пышной пантомимеВесь долгий день, под перестук копыт,Пока бутон последний на гранитНе будет брошен в сумеречном дыме.Звучат шаги толпы разноголосой,Вдыхающей апрельский аромат,А в воздухе такая благодать,Что даже я гирляндами колесаУвить кровати жалкой был бы радИ должное, как все, весне воздать.
Corso de’ Fiori — весенний парад повозок, украшенных цветами, который проводился во многих итальянских городах.
Флоренция — итал. Firenze из лат. Florentia, т. е. «цветущая».
120. Упокоясь
Пусть буду я, как жил, когда умру,Запечатлен на мраморном покате:Недвижно распростертым на кровати,В какой меня возили по двору.Но темя не заноет поутруИ боль на теле не сожмет объятий,Когда покой в посмертной благодатиОпустится к колесному одру.И пусть напишут: был придавлен глыбойОн той, что направляет бег светил;Была постель ему вседневной дыбой;И он страдал, и потому творил,Но зависти не знал покойный, ибоНе метил в рай, мир бездною не мнил.
121. Орлы Тиберия
На Капри есть среди иных поверийЛегенда, что привязывал к орлам,Со скал швыряя в дар морским валам,Рабов мятежных некогда Тиберий.Взлетал орел, простор крылами меря,Противясь ненавистным кандалам,Но уставал — и связанным теламИсчезнуть в море, словно в пасти зверя.Не уступай, орел моей души;Пусть тянет долу плотская обуза —Противоборствуй, крыльями маши,Покуда плод нелепого союзаВ болотные не рухнет камыши.Эфира с прахом нерушимы узы!
Римский император Тиберий Юлий Цезарь Август (42 до н. э. — 37 н. э.) многие годы правил империей, находясь на острове Капри или на своей вилле в Кампании.
122. Моей черепахе Хроносу
Ползущая медлительно и вяло,Ты, знаю, не откликнешься на зов,И символом бескрылости часов,Чей ход неспешен, для меня ты стала.Тебе и мне кровать да одеяло —Весь мир, где нет ни моря, ни лесов;Я здесь судьбою заперт на засов,Года идут, и душу губит жало.Но панцирь черепаший — корпус лиры,И эллины извлечь из вас моглиЖивое трепетание стихиры.Взлетая, звуки таяли вдали,В высотах светозарного эфира,Отвергшие бескрылие земли.