Чтение онлайн

Во время прогулки я любовался пейзажем, особенно мне понравился мост. Внизу проносились желтоватые и потенциально загрязненные воды реки Мойра, но сам мост был прекрасен. На дальней стороне я наткнулся на круглый мемориал с каменными колоннами, флагами и четырьмя гербами, названия которых я не смог найти. Клумбу в центре сада украшали свежевыросшие маки, а на памятном камне было написано, что это место называется "Мост памяти ветеранов". Это было чудесно.

Что касается района за мостом, то я не могу сказать того же самого. Я немного изучил город, прежде чем отправиться в свое путешествие, и у них была солидная туристическая кампания, чтобы привлечь внимание. Множество красивых дорогих домов выстроились вдоль побережья залива Квинт, ответвления озера Онтарио, на берегах которого расположен Бельвиль. Конечно, привлекая туристов, вы, очевидно, собираетесь выделить только лучшие районы.

Очевидно, я находился на другом конце города, в основном промышленном, с множеством предприятий и складов. В воздухе витал запах резины и дегтя, смешиваясь со знакомыми нотами из близлежащей франчайзинговой закусочной. Запахи асфальта и гниющей рыбы ударили мне в ноздри, когда я шел вдоль реки, направляясь на юг.

Чтобы добраться до маминой квартиры, мне потребовалось около тридцати минут, причем я шел медленнее, чем предсказывали мои карты. Величественные деревья и ухоженная трава росли по берегам реки, а рев близлежащей гидроэлектростанции отдавался у меня в ушах. Большая стая канадских гусей бродила вокруг, непрерывно сигналя и выискивая что-то или кого-то, кого можно было бы напугать. Обогнув их, я перебежал улицу, словно избегая группы молодых хулиганов, которые наблюдали за мной с нескрываемым злобным блеском в глазах.

Я направился ко второму из трех зданий из коричневого кирпича. Когда мои кроссовки коснулись тротуара, ведущего ко входу, позади меня взвизгнули пневматические тормоза большого транспортного средства. На парковку въехал желтый школьный автобус и остановился перед входной дверью. Я не хотел, чтобы меня окружали крошечные фабрики по производству лекарств, поэтому я подождал, пока откроются двери и выгонят молодых обитателей, прежде чем двинуться дальше.

Однако вместо ожидаемых детей появилось около двадцати или тридцати крепких ямайских мужчин, которые смеялись и оживленно разговаривали на местном диалекте. Они один за другим вошли в здание, захлопнув за собой дверь, когда школьный автобус развернулся и уехал.

— Э-э-э... Что? — Спросил я вслух, тупо уставившись на вход.

Я поднялся по небольшой бетонной лестнице и заглянул через стеклянную дверь. Вдоль стены справа стояли почтовые ящики, а вторая дверь вела к лестнице, ведущей вверх и вниз. Я повернулся к клавиатуре, просмотрел названия и нажал кнопку рядом с номером квартиры 103, ячейка с именем была пуста. Телефон громко зажужжал.

— Алло? — раздался искаженный мамин голос мгновение спустя, избавив меня от опасений, что я оказался не в том месте.

Я не ожидал встретить ее здесь, живущую среди ямайцев. Я имею в виду, что она не была расисткой, во всяком случае, не злонамеренной, но мне показалось, что она не слишком их любила. Я вспомнил ее опасения, когда, когда мне было десять лет, к нам переехала африканская семья. Она постоянно держала двери запертыми и постоянно выглядывала в окно, чтобы проверить свою машину.

Задним числом она объяснила свою паранойю эпидемией крэка. Муж был профессором, а мать врачом. Они ездили на "Мерседесе", у них была шестнадцатилетняя дочь, которая посещала частную школу и стала моей первой детской любовью. Что ж, первый человек в реальной жизни. Элли Сэттлер из "Парка Юрского периода" навсегда займет место в моем сердце.

Ах, Ниа. Для тебя я даже не существовал, но ты излучала сияние.

— Это я — сказал я в металлический динамик.

Бзззт. Щелчок.

Я прошел через вестибюль и направился вниз. Две пожарные двери были приоткрыты, за ними виднелся коридор с грязными стенами и ковром в пятнах. Подойдя к квартире 103, первой двери слева от меня, рядом с лестничной клеткой, я остановился.

Я никогда раньше не нервничал из-за визита к маме, но сейчас все было по-другому. Я не беспокоился о том, что она знает, что я могу сделать, я старался избегать этой темы, если это было возможно, и с самого начала придерживался того, почему я был там. Но по телефону я почувствовал в ее голосе что-то такое, чего не мог понять. Она говорила по-другому, и хорошо это было или плохо, мне предстояло выяснить.

Или, возможно, я опасался, потому что знал, чем все это закончится. У ее парня был большой шанс, что его никогда не найдут, а даже если бы и нашли, что ж…

Учитывая то, с чем я столкнулся в лесу, я не думал, что у этого Бартли будет открытый гроб.

Я поднял руку и осторожно постучал в дверь.

— Ллойд! — воскликнула мама, когда дверь распахнулась. В воздухе витал запах химической завивки и свежевымытого кошачьего туалета, и я изо всех сил старался не морщить нос.

Дженис Гибсон нельзя было назвать ни крупной женщиной, ни хрупкой фигурой, но она немного похудела с тех пор, как я видел ее в последний раз. На ней был тонкий черный халат, какие можно найти в салоне красоты, а в ее свежевыкрашенных каштановых волосах были ярко-оранжевые бигуди.

— Привет, мам — неловко поздоровался я.

Она шагнула вперед и обняла меня, сбив с толку. Обычно она не была так приветлива. По крайней мере, со мной. Один из ее бигуди ударил меня по лицу, и я отпрянул.

— Снова за химическую завивку? Разве ты не усвоила свой урок в девяностые годы?

— Мне нужно было переодеться — объяснила она, затаскивая меня внутрь и закрывая за нами дверь — Иди, присядь! Я приготовлю кофе.

— Что случилось с ямайцами? Я видел их школьный автобус.

— Хм? О, они. Они славные ребята. Шумные, но милые. Они работают на грибной ферме, автобус забирает их каждое утро и привозит обратно в конце рабочего дня — объяснила она — Приятный мужчина по имени Сэнка помогает мне каждые выходные развозить продукты.

— Да. Как они переносят зиму?

— Видимо, им это нравится. Меня предупредили, что при первой возможности на парковке можно будет поиграть в снежки.

— Рад видеть, что ты ладишь со своими соседями — прокомментировал я.

— Что это должно означать?

— Я предположил, что Джей-сводит-тебя-с ума.

Мама недовольно нахмурилась.

— Иди сядь.

Квартира была небольшой, но хорошо спроектированной: слева от меня была ванная, а справа небольшая кладовка со снятой дверью. Внутри стоял большой водонагреватель, гладильная доска и отвратительный ящик для мусора. Впереди находилась просторная спальня, необычно большая для квартиры. Оттуда, справа, коридор вел в приличных размеров гостиную и кухню, полуоткрытая планировка которых разделяла их на треугольные зоны.

Кухню украшали стандартные белые шкафчики. Столешница и раковина были забиты грязной посудой, кастрюлями и сковородками. Мама никогда не отличалась аккуратностью, что, по общему признанию, я унаследовал. Мири всегда кричала на меня из-за состояния нашей кухни.

В гостиной стоял большой диван, обтянутый черной кожей, и импровизированный развлекательный центр, состоящий из двух сосновых книжных шкафов и трех тонких полок. На них стояли различные фильмы и книги, а также DVD-плеер с 32-дюймовым плоским экраном. У дальней стены, под окном, стоял компьютерный стол с ноутбуком и большим количеством принадлежностей для вязания и рукоделия.