Чтение онлайн

– Передам, - и зашагал дальше, отстранив от себя Равиля.

Юноша остался один на перекрестке извилистых темных улочек. Ночь все больше предъявляла свои права, даже в окнах света мелькало совсем немного... Было пусто и холодно, и вовсе не потому, что он стоял на улице босиком в одной рубашке, едва прикрывавшей бедра. Равиль еще раз, теперь вполне осознанно, напомнил себе, что так будет лучше для всех: Густо перестанет заблуждаться на его счет и испытывать ложные надежды, Ожье обретет преимущество в противостоянии с "родственичком", он сам - получит новую порцию насилия, побоев и издевательств, но это было совсем не удивительно и вполне ожидаемо...

Он мог представить даже в мелочах то, что придется сегодня вытерпеть так или иначе, а о большем думать не хотелось: в душе Равилю было уже абсолютно все равно как и сколько Таш брал его тело - грязнее изваляться все равно некуда.

Тем более, куда хуже пришлось бы, увидь Ксавьер точно выставленные на обозрение свидетельства взлома его тайника!
– убеждал себя юноша, возвращаясь, однако сил не достало и он замер на входе, не смея поднять взгляд.

Потому что все предыдущее, было не более чем жалкими отговорками.

***

Предчувствие, к сожалению, не обмануло и на этот раз, хотя иллюзий относительно своей участи Равиль не испытывал: его действительно с нетерпением ждали.

– Так-так, - протянул мужчина, не глядя в его сторону, - как вижу, золотко, память у тебя тоже девичья. А еще вернее блядская, как и пристрастие к мужским членам. Стоит мне хоть на день оставить тебя без присмотра, так из кудрявой рыженькой головки напрочь вылетают элементарные правила!

Неприкрытая угроза в ленивом тягучем голосе заставила юношу содрогнуться всем телом, и Таш хищно усмехнулся, заметив непроизвольное движение.

– Поссорился со своим певуном-приятелем, малыш?
– задушевным тоном поинтересовался Ксавьер, тут же бросив следом грубую усмешку.
– Что, твоя потасканная дырка оказалась великовата для его стручка? Конечно, где уж херувимчику нашему... Он, бедненький, оказался первый с конца, у тебя ведь задница хорошенько разработанная. Туда королевская конница парадным строем въедет!

Тон стал откровенно издевательским, заставив сердце испуганно замереть и сжаться. Равиль резко вскинул голову на удобно расположившегося у окна мужчину: несмотря на небрежную вальяжную позу, он почувствовал, что его хозяин в дикой ярости...

И внезапно сообразил, как должна выглядеть со стороны вся сцена - разворошенная постель, он сам растрепанный, в одной мятой рубашке, да еще ком покрывала с чем-то... Не хватало только забытое нижнее белье спугнутому любовнику из окна выкидывать, как в балаганных пьесках!

– Это не то, что ты думаешь...
– занемевшими губами выговорил юноша через силу, едва заставив себя отвести взгляд от кровати и отлепиться от косяка двери.

– А что я думаю, золотко?
– ласково уточнил Ксавьер, хищно следя за каждым жестом трясущегося мальчишки.
– Подойди, объясни мне...
– и рявкнул, - Ну! Живо!! Исполнять!!!

От оглушающего окрика Равиль пошатнулся и едва не упал, но несколько торопливых шагов все же сделал, даже не задумавшись.

– Я с ним не спа...

Голос юноши внезапно пресекся и угас, воздух покинул легкие, а тело будто окостенело. Увидь он в руках своего мучителя пресловутый ремень, плеть, да хоть раскаленные щипцы, чтобы рвать на куски живую плоть - и то испугался бы куда меньше!

...пальцы мужчины небрежно вертели короткий стебелек его розы...

Нет! Нет. Нет...

Словно ледяной поток обрушился сверху, мгновенно возвращая в подобие сознания!

– Я никогда не спал с ним и даже не собирался, - ровно произнес Равиль выпрямляясь, - Просто был нездоров, и Августин застал меня в постели, но теперь он больше сюда не придет.

– Вот как?
– ненатурально удивился Таш, постукивая по хрупким засохшим лепесткам.

– Да, - бесцветно подтвердил юноша, ловя каждое его небрежное движение, - я сказал ему правду о том, что я твоя шлюха...

Брови мужчины дернулись вверх уже в непритворном изумлении, и он бездумно сжал цветок...

– В покрывале были записи его стихов, - Равиль продолжал говорить тем же невыразительным тоном, не отрывая взгляда от своего последнего и единственного сокровища.
– Я не хотел собирать их при тебе, но вернул, потому что... потому что он больше не придет сюда.

– Поэт!
– понимающе протянул Ксавьер, делая вид, что задумался.
– Как же, стихи свои растерять...

– Да.

– И милый парень, к тому же!
– улыбнулся мужчина, покачав засохшей розой перед глазами, и словно бы не замечая реакции юноши.
– Цветочки дарит...

– Я не девушка, - неживым, равнодушным тоном, сообщил Равиль очевидное.
– С чего бы ему дарить мне цветы?

Наверное, только потому, что все мышцы его одеревенели от чудовищного запредельного напряжения, а последние ошметки чувств окончательно провалились куда-то в разверстывающуюся в груди бездну, - юноша еще мог стоять и говорить. Но холод все больше сковывал тело: немели пальцы на руках, он не ощущал босыми ступнями пола, тяжело было двигать челюстью и ворочать языком, вздох обжигал, а перед глазами что-то постоянно мерцало.

– Это просто роза, - Равиль сделал попытку пожать плечами.
– Она была красивой, и мне понравился аромат. Отдай, пожалуйста...

Он протянул руку, а когда Ксавьер поднялся, - даже улыбнулся, не представляя насколько жутко легкая улыбка контрастирует с глазами, черными из-за расширившихся на всю радужку зрачков.

– Отдай, - зачарованно попросил юноша.
– Это всего лишь цветок!

– Да?
– улыбнулся Таш, и поддерживая своей протянутую к нему ладонь, опустил на нее невинную розочку.
– Раз ты так говоришь... Тогда держи!

Равиль заискивающе растянул губы... И в тот же миг, когда цветок коснулся ладони юноши, Ксавьер с силой и резко сжал пальцы на его раскрытой кисти, вынуждая в свою очередь сжаться его пальцы в кулак. Жалобно хрустнули сухие лепестки.

– Аааах...
– Равиль смог только жалко вздохнуть распахивая глаза до предела, как если бы грудь вдруг прошил на вылет широкий наконечник стрелы...

Удар в лицо не оставил времени на сентиментальное оплакивание трухи, прилипшей к беспомощно разжавшейся ладони вместо хрупкого призрака любви. Юноша без звука рухнул на пол к ногам своего мучителя, затылок тоже взорвало слепящей вспышкой боли. Немедленно следом обрушился сокрушительный град ударов, и ничего не оставалось кроме как дрожащим комком вжиматься в доски, отчаянно молясь, чтобы мужчина все-таки опомнился.