Чтение онлайн

– Что случилось?

Мужчина вздрогнул, но это оказалась всего лишь Катарина с неприбранными косами и в небрежно наброшенном домашнем платье. Ожье медленно оглядел приблизившуюся к кому окровавленной одежды жену и так же спокойно ответил на ее безличный вопрос:

– Я убил твоего брата...
– на мгновение он даже прервал свое важное занятие.

Ожье пожалел о своем спонтанном признании прежде, чем его закончил, но слова уже прозвучали. Правда, Като удалось его удивить:

– Дами?!
– негромко вскрикнула Катарина, пошатнувшись, и вскинула на него голову, обдав изумленным и потрясенным взглядом.
– За что?

– Да причем тут этот сопляк!
– вырвалось у Грие.

Молодая женщина замерла на минуту... после чего удобно устроилась на высоком стуле и поинтересовалась с вежливым вниманием:

– Я могу узнать как это случилось?

Мэтр Грие окинул свою молодую жену новым оценивающим взглядом и с недобрым смешком заметил:

– А ты, Като, не слишком печалишься на счет родственника!

– По-твоему, я должна заливаться слезами по тому, кто присосался к моей семье, как пиявка, - резко возразила Катарина, сверкая глазами и постепенно повышая голос, - вытягивая из нее все соки, развратил младшего моего брата и на месте отца, я бы сама проверила так ли случайно умер старший..

Молодая женщина задохнулась от негодования, и оборвала себя, отрезав:

– Мне нечего стыдится божьего суда!

Ее супруг непонятно дернул губами и отложил наконец пропитанную вином тряпку.

– Не совсем божьего. Хочешь знать как?
– протянул он.
– Тогда слушай...

С дотошной подробностью, он не торопясь изложил то, что запомнил из овладевшего им приступа ярости, пристально наблюдая за женой, матерью своих детей. Когда Ожье закончил повествование о событиях ночи, оказавшееся коротким и емким, на некоторое время повисла тишина. Катарина была бледна, но как-то еще умудрялась хранить подобие невозмутимости.

– То есть... ты попросту забил его кочергой в борделе?
– спокойно уточнила она, видимо собравшись всеми возможными силами.

Ожье кивнул в подтверждение...

Тягостное молчание заполнило комнату. Оно тянулось горькой едкой смолой, стискивало в себе, как янтарь попавшую тысячи лет назад в него муху, висло на плечах липкой паутиной и сковывало пудовыми кандалами, набиваясь легкие вместо воздуха. Катарина нервно кусала губы, сжимая побелевшими пальцами подлокотники, Ожье тупо ждал, глядя в стол перед собой на помятый и довольно потертый лист с убористым почерком лисенка...

– Скажи прямо, - молодая женщина справилась с собой первой, - к чему мне стоит быть готовой?

– Ко всему, - честно ответил Ожье. С плеч упал немаленький камень, но всей ноши это не облегчило ни сколько.
– Я не думаю, что этот человек удовольствуется оговоренной суммой, как бы велика она не была...

Катарина согласно кивнула, поднявшись, и задержавшись вдруг на полдороги к дверям, аккуратно подобрала сваленную на полу одежду мужа, методично отправляя ее в почти угасший камин, - таким причудливым образом еще раз подтвердив брачные клятвы верности.

Странная женщина, - отстранено констатировал Ожье, провожая уходившую распорядиться насчет завтрака жену и признавая, что совсем не знает ее настоящую.
– Зато достойнее супруги для убийцы трудно представить...

И совсем не обернувшегося пеплом Таша, в этот момент имел в виду мэтр Грие.

"Малыш-малыш, даже в смерти я тебя подвел..."

Рыжик остался лежать на том же полу, где его пинали ногами, а мэтр Грие вместо того, чтобы забрать его оттуда, хотя бы помогая тем, кто в отличие от него пытался спасти попавшего в капкан лисеныша, - мэтр Грие не нашел ничего лучше, чем помчаться размазывать по стенам притона мерзавца-родственничка.

Будто другого времени для этого выбрать было нельзя! Теперь-то какая разница, если б сдох ублюдок одним днем позже? Ты, братец Ожье, опоздал и здесь! Убивать Ксавьера Таша, - хоть медленно, хоть быстро, - следовало сразу, когда еще он только появился на горизонте со своими выгодными предложениями о дележке шкуры вполне живого на тот момент медведя Гримо... Спугнув тем вечером пригревшегося у торговца на коленях рыжика, - навсегда, как оказалось.

По крайней мере, нужно было не смеяться над подобными своими желаниями, а без проволочек позаботится о вечном покое скользкого гада тогда, когда тот полез к Равилю с поцелуями, потянул к нему свои грязные ручонки с еще более скверными намерениями. Не выпускать из Тулузы, на виске выпытав, куда делся Равиль, ведь был уверен, что без стараний любезного свояка побег юноши не обошелся. Должен был догнать и раскатать ровным слоем по дороге будущего насильника и шантажиста прежде, чем он успел хоть пальцем коснуться запутавшегося лисенка... Да хотя бы вчера, до того, как ошалевшей от безнаказанности скотине пришло в голову снова замахнутся на мальчишку!

Но он этого не сделал, как впрочем, и многого другого... Стоило побежать по крыше пресловутого борделя маленьким юрким язычкам пламени, как наступило окончательное отрезвление, и Ожье внезапно осознал, что вновь катастрофически ошибся в выборе. В этот момент он должен был быть не здесь, кое-как обстряпав в высшей степени сомнительное дельце и теперь поспешно направляясь в сторону дома, чтобы обеспечить себе алиби в теплой женушкиной постели... он должен был быть с ним.

С тем, кого опять не задумываясь бросил на произвол судьбы. Ну да, конечно: Айсен, у которого сердечко отзывчиво на самую малую радость, а на боль тем паче, и любимый лекарь его ради горней выси ненаглядных глаз, - эти не уйдут так просто ни ради чего, и закопать как бездомную собаку не позволят... Но это - они! А не ты.

Впору спрашивать имеешь ли вообще, после всего, право его касаться, не говоря уж о том, чтобы провожать в вечность!

Только жизнь ни свою, ни чужую обратно не повернешь, нельзя заново переиграть даже одно мгновение. Ожье поступил так, как поступил, часы судьбы пробили время, и вернуться уже было невозможно: люди Ракушечника несомненно следовали за ним, да и почтенный буржуа бегающий по городу с ног до головы в кровище - то еще зрелище! Равиль заслужил хотя бы покой, и потому Ожье ограничился лишь тем, что едва переступив порог дома послал Реми узнать о юноше, разыскав Айсена с Фейраном.

Расторопный малый, превзошедший в молчаливой надежности крепостные стены, вернулся быстро, - его господин едва успел переодеться, - итак же без слов отдал аккуратно сложенный лист, слегка замаранный чем-то бурым в уголке.

Ожье вопросительно приподнял бровь, принимая бумагу в некоторой растерянности, но доверенный слуга промолчал не столько по своему обыкновению, сколько потому что не знал как объяснить и передать взгляд и выражение лица, с которым усталый молодой человек с яркими синими глазами посреди забрызганной кровью комнатки сунул ему в руки этот лист, в ответ на осторожное пояснение, что мэтр Грие просил узнать о Рыжем Поле.

– Скажи своему хозяину, что "Поль" - умер нынче ночью!
– звенящим от напряжения, гнева и боли голосом бросил парень, швыряя листок, который читал, под ноги Реми.
– А это - отнеси ему, на случай вдруг он потерял свой!

И вот теперь Ожье действительно оставалось только читать ровные четкие строчки, выведенные недрогнувшей рукой Равиля:

"Я, Поль прозванный Ринардо, рожденный от неизвестных родителей в **** году от Рождества Христова, искренне раскаиваюсь перед Богом и людьми и сим подтверждаю...