Чтение онлайн

— Я не причиню тебе вреда. Ты слышишь меня? — раздался вдруг холодный женский голос, и я резко вскочила, оглядевшись, но никого не увидела. — Не смотри вокруг, я нахожусь внутри тебя.

Что?!

— Ты в моей голове? В моём мозге?! — спросила я хрипло. Это были первые слова, произнесённые мной за очень долгое время, и я тут же закашлялась, из-за чего в красной вязи всплыли пузыри.

— В задней области твоего мозга установлен микропроцессорный узел. Он подключён к зрительным, слуховым и соматосенсорным центрам обработки информации.

Это, видимо, «да».

Во мне на минуту вспыхнула паника, когда я осознала, что лечебный аппарат, вероятно, встроил в меня нечто — высокотехнологичного паразита, который сейчас ощущал то же, что и я.

— Ты читаешь мои мысли? Можешь ли ты управлять моим телом?

— Нет, я не читаю твои мысли. Только те нейронные сигналы, которые уже сформированы в зоне восприятия или движения, — ответила женщина, и я с облегчением выдохнула.

— Какая у тебя цель? — наконец спросила я, так и не почувствовав её присутствия. Ни боли, ни давления — наоборот, я ощущала себя сильнее и здоровее, чем когда-либо в жизни. — Ты паразит? Ты выживаешь за счёт энергии носителя?

Женщина в моей голове ответила не сразу — будто подбирала слова, и с каждой тянущейся секундой моё недоверие только усиливалось.

— Нет, я не паразит. Моя задача — хранение и передача данных о проекте «Фронтир Вита», а также поддержание протоколов безопасности, — наконец ответила она. — Этот проект был создан для сохранения человеческого генетического кода.

Значит ли это, что она здесь, чтобы помочь нам? Она связана с теми, кто владел куда более развитыми технологиями, и сумела оставить часть своего сознания в этом… микропроцессорном узле.

— Где твои люди? Те, кто построили эту капсулу? Вы живёте за вуалью?

— Я просканировала территорию и рассчитала для тебя траекторию движения к Красной башне, — она решила не отвечать на мой вопрос. — Если отправишься сейчас, сможешь добраться до другого озера из красной вязи к шести вечера. Я укажу направление и буду предупреждать об опасностях.

— Мне нужно вернуться к отряду…

— Нет. Вы двигаетесь в самом опасном направлении. Вы никогда не доберётесь до Красной башни.

— Я должна вернуться. Там осталось моё химическое оружие, и оно сработало против нежити, о существовании которой мы даже не подозревали. Там — снаряжение для передвижения по местности, одежда…

На мне были лишь лохмотья, почти полностью разъеденные кислотным дождём.

Женщина в моей голове замолчала. Казалось, она обдумывала мой ответ. Потом, так же спокойно и безэмоционально, сказала:

— Хорошо. Я пересчитаю траекторию. Двигайся на север.

Интересно, она считает что я могу определить север в таких условиях? И как она считает эту самую траекторию?

— Правее. Ещё немного. Всё, двигайся в этом направлении, — невероятно терпеливо добавила она, и я вдруг подумала, что у этой женщины, похоже, был очень выдержанный и профессиональный характер.

— Как тебя зовут? — спросила я, надеясь узнать больше — откуда она, как смогла перенести своё сознание в этот самый… узел.

— Целесте.

*** Огромное спасибо за награды, Юлия, Я и снова Я, Екатерина, id11235592, Валентина Жукова, id11826058, анонимные пользователи

Глава 6.2. Пленник красной вязи

Возможно, если бы на мне не было печати угасания, мысль о том, что в моей голове теперь живёт сознание другого человека, привела бы меня в ужас. Особенно потому, что эта женщина отвечала на мои вопросы крайне выборочно.

Она не спешила говорить, где находятся её люди — защищала их? А ведь их технологии могли бы помочь нам добраться до Красной башни и бороться с нежитью. Наверняка у них было куда больше возможностей, чем у нас. Даже красная вязь никак не влияла на работу лечебного аппарата, хотя я до сих пор не понимала, где находился его источник энергии.

— Держись правее, — время от времени приказывала она, пока я продолжала двигаться — на этот раз ногами — по дну озера красной вязи.

Впереди сто двадцать дней. Точнее — сто восемнадцать, потому что в какой-то момент я пересчитала свои красные точки и поняла, что провела в капсуле больше суток.

— Мы направляемся к той пещере, где было совершено нападение на мой отряд? — в который раз спросила я.

— Да, — отвечала Целесте.

— Почему я должна тебе верить? — наконец произнесла я то, что давно сидело у меня в голове. — Как ты вообще можешь знать, где находится та пещера? Ты же не читаешь мои мысли.

— К медицинской капсуле был подключён автономный модуль наблюдения. Атмосферные и биосенсоры считывали тепловые выбросы, вибрации почвы и электромагнитные помехи. По этим данным я определяла скопления существ и движение людей.

Иногда Целесте говорила странным, перегруженным словами языком, который даже у нас в институте почти не использовался. Но в такие моменты я напоминала себе, что она принадлежит народу, стоящему на уровне развития далеко впереди нас.

— То есть сейчас ты больше не можешь их определять?

— Нет. Но я считываю твои нейронные сигналы и сопоставляю их с собственной моделью местности, рассчитывая оптимальный маршрут к Красной башне.

— Подожди. Я вижу источник света. Возможно, это другая капсула!

Мы шли уже около часа. Не слишком быстро — вязь замедляла мои движения, хоть и не так, как вода. Над головой по-прежнему не светлело, поэтому крохотный голубой огонёк я заметила почти сразу — он резко выделялся на фоне вязкой тьмы.

— Движение по данному вектору недопустимо, — тут же прозвучал в голове голос Целесте. Но я не стала её слушать — сразу же свернула туда.

Я надеялась найти оружие против нечисти. Целесте не могла точно знать, что происходит снаружи, а мне нужно быть готовой к любому исходу. И, если быть честной, я всё ещё хотела узнать больше о её народе, ведь сама она отказывалась говорить об этом.

— Остановись, — повторила она тем же механическим тоном, но я, конечно, даже не замедлилась.

Почему она считает, что может принимать решения за меня, ничего не объясняя?

В следующую секунду я рухнула на дно, стиснутая внезапной и чудовищной болью. Голова взорвалась изнутри, пульсируя и горя, будто в неё вбивали раскалённые штыри. Сознание дробилось, заполнялось красной пеленой, и казалось, что я больше не управляю собственным телом.