Чтение онлайн

Не знаю, сколько я так пролежала. Но когда открыла глаза, над головой начинало светлеть — наступало утро. Голова ныла, пальцы дрожали, когда я поднималась, и меня дважды скрутила судорога в ноге.

Что вообще произошло?

— Целесте? — хрипло позвала я, надеясь, что у этой загадочной женщины есть ответы.

Но она молчала. Ни через минуту, ни через пять, ни через десять, даже спустя полчаса ответа не последовало..

Могла ли она не прижиться? В лечебных центрах Астралиса пересадка кожи при повреждениях от кислотных дождей и Вуали была обычной процедурой, и ткань нередко не приживалась, особенно если организм отторгал её. Могло ли случиться что-то подобное с её «узлом»?

Я всё ещё чувствовала себя ужасно, но теперь списывала это на то, что тело избавилось от «паразита».

Продолжала двигаться в сторону яркого голубого света. Он, по мере приближения, оказался куда ярче, чем тот, что исходил от таблички медицинской капсулы.

Свет исходил из огромной герметичной камеры, шириной около двух метров и высотой в три, стоящей ближе к поверхности, но всё же глубоко под толщей вязи — без сомнения, технология народа Целесте. Дверь казалась герметичной, но я не видела в этом смысла — красная вязь всё равно проникала внутрь сквозь отверстия под самым потолком камеры.

На двери не было ни замочной скважины, ни ручки, ни панели — я не могла открыть её, сколько бы ни пыталась. Вокруг не было ничего, что помогло бы попасть внутрь, и снова, как с медицинской капсулой, я не видела никакого источника энергии.

— Целесте? — позвала я, не особенно надеясь на ответ.

Тишина.

Я поняла, что, вероятно, мне стоит уходить — причём в том самом направлении, что указывала Целесте, и которое я теперь потеряла. Но особого сожаления я при этом не чувствовала.

Чужого присутствия в собственной голове мне не особо хотелось, но если бы эта представительница более развитого народа захотела, она могла бы быть по-настоящему полезной. С другой стороны, я точно знала одно — я ей не доверяла.

—Мгх… — когда я уже собиралась уходить, раздался сдавленный стон, и я резко развернулась.

Звук, без сомнения, шёл изнутри, откуда-то сзади. Я обошла конструкцию и обнаружила у самого пола узкое отверстие.

Замерла, почувствовав, как в груди поднимается тяжёлое, холодное предчувствие.

Отверстие зияло неровной раной — оборванные, зазубренные края искорёженного металла топорщились наружу, местами свисали полосы обшивки. Внутри виднелись разорванные соединения и вырванные кабели — пролом явно выбили из камеры изнутри.

Какая сила могла оставить после себя такой пролом?

— Мгх... — звук повторился, чуть громче, потому что я стояла совсем рядом с отверстием, и поняла, что это был мужской голос. В этом звуке слышались мучение, боль — но человек по ту сторону был без сомнения жив!

Не раздумывая, я пролезла внутрь, почему-то веря, что если и существовала хоть какая-то высшая причина моего спасения в медицинской капсуле, то заключалась она именно в спасении чьей-то жизни — возможно, даже этого неизвестного мне мужчины.

Внутри камера выглядела удручающе. Стены покрывали сети оборванных кабелей, тянувшихся спутанными жгутами от потолка к полу. Искрились оголённые контакты, тускло мерцали растрескавшиеся панели. Металл был изрезан вмятинами, покрыт подпалинами, но никого, кто мог бы оставить такие следы, я не увидела. Свет исходил от продолговатых ламп, каких я прежде не встречала — они сбоили, едва поддерживая слабое голубоватое свечение, отражавшееся в искривлённых металлических поверхностях. В глубине камеры находилась ниша с закреплённой к стене силовой рамой, опутанной проводами и толстыми ограничителями.

К этой раме был прикован человек.

Хотя человек в нём угадывался с трудом.

От его вида у меня перехватило дыхание, будто я ощущала на себе часть его страданий. Мужчина был ужасающе истощён — кожа плотно обтягивала выступающие кости, будто вот-вот порвётся о них. Вся поверхность его кожи представляла собой сплошную мозаику ожогов: тёмные вздувшиеся участки чередовались с рассечёнными рубцами и почерневшими корками. Это было воздействие красной вязи — в отличие от меня, её влияние убивало его... и делало это медленно.

Как он вообще мог быть жив?! И сколько времени он уже здесь?

— Ты слышишь меня? — громко спросила я, чувствуя, как от одного только взгляда на его изувеченное тело мне становится дурно — никогда прежде я не видела человека в таком состоянии. В горле першило, в глазах жгло, и на секунду я вспомнила, как сама умирала под кислотным дождём совсем недавно.

Тогда я почти сразу заползла в красную вязь и остановила самые страшные мучения. Но даже тот короткий отрезок — меньше часа — казался ожившим кошмаром.

— Эй! — я подошла чуть ближе — и только теперь заметила то, чего не видела раньше.

Его лицо по какой-то причине оказалось менее поврежденным, особенно в районе висков. Именно там, где раньше могли расти волосы, с кожей происходила иная мутация — такая, какой я не видела ни разу в жизни. От висков до самой шеи по бокам лица тянулись крупные пластины чешуи, вросшие прямо в кожу. Они ложились ровными рядами, налегая друг на друга, матово поблёскивали в синеватом свете камеры и резко контрастировали с обожжённой плотью.

Почему-то в этот миг я сразу вспомнила слова Роя — о том, что в его венах течёт кровь древних ящеров.

— Не прикасайся к объекту, — внезапно вернулся в мою голову голос Целесте.

***

Большое спасибо за награды, Тамара Туркина, Екатерина

Глава 7.1. Другие народы Земель Отчуждения

— Темп продвижения критически снижен. Твоя средняя скорость упала на пятьдесят восемь процентов. Мы теряем время.

Кажется, Целесте была какой-то занудной бабкой — учёным, иначе как объяснить её манеру речи и полное отсутствие сочувствия к живому человеку? Хотя голос у неё был совсем молодой — словно у девушки.

Конечно же, я её не послушала.

Отцепила несчастного мученика от рамы, к которой он был прикреплён, и, кажется, причинила ему ещё больше страданий. К своему ужасу я обнаружила, что некоторые провода буквально проходили сквозь его плоть, и когда я выдёргивала их, тело мужчины мелко тряслось, но это ни за что бы не остановило меня.