Чтение онлайн

Порыв горячего ветра ударил Калеба в лицо. Он знал, что, когда проморгается, Темока уже не будет.

Некоторое время он сидел на пустой скамейке, потом поставил чашку на бордюр и побрел к своей холодной постели.

Серый рассвет застал Калеба на парковке у пирамиды. Толпа протестующих, собравшихся накануне вечером, разрослась. Мужчины и женщины по всей Сансильве и в центре города проснулись и обнаружили, что их душевые кабины не работают, а из кранов не льется вода. Некоторые отправили гневные письма с крысами. Другие пришли на Сансильву, 667, и пожаловались лично.

Толпу от парковки отделяла шеренга Стражей. За Стражами стояли големы и ревенанты из "Красный Король Консолидейтед", которые лязгали и постанывали всякий раз, когда протестующие подходили слишком близко.

Веселые сотрудники службы поддержки среднего возраста дежурили за линией Стражей, слушая тех, кто мог объяснить, в чем проблема, и подвергаясь словесным нападкам со стороны остальных. Насколько мог видеть Калеб, до насилия дело пока не доходило. Толпа по-прежнему сторонилась мертвых и Стражей.

Мэл протиснулась к нему сквозь толпу. Один из големов попытался преградить ей путь, но она ударила его ладонью в грудь. Воздух вокруг голема задрожал, и он отступил в сторону, чтобы дать ей пройти.

Пробравшись сквозь толпу, она подошла к Калебу, улыбнулась и вздернула подбородок в знак приветствия.

— Отличный у вас отдел по работе с жалобами. Особенно мне нравятся ребята с такими же милыми лицами. С ними клиенты чувствуют себя как дома.

— Жизнь трудна, а бессмертие, еще труднее. Нам нужен кто-то, кто будет нас защищать.

— Я присмотрю за тобой.

— А кто присмотрит за тобой?

— Ты что-нибудь придумаешь.

— Ты слишком высокого мнения о моих способностях.

— В таком случае мне придется довериться им. — Она указала вверх.

Калеб почувствовал, как у него сжалось сердце, когда над его головой захлопали огромные крылья. Над ним промелькнула тень, похожая на ятаган, а за ней еще одна. В небе кружили коатли, словно акулы, высматривающие добычу. Эти звери были крупнее обычных скакунов Стражей, их разводили для дальних полетов и сражений. На спинах у них висели ремни с багажом: палатками, припасами, оружием.

Восемь Стражей везли его на север, на войну.

Куатли спикировали ниже. Мэл нахмурилась.

— Наша повозка здесь.

***

Стражи подвесили широкую плоскую гондолу под самым большим коатли для Мэл и Калеба, которые расположились внутри и полетели на север. Восходящее солнце разогнало утренний туман, но на фабриках и литейных заводах уже горели огни. Промышленная дымка окутывала небо и землю и не рассеивалась до тех пор, пока летающий караван не миновал северные окраины пригородов.

Их путь пролегал на запад над изрезанным ковром ферм: акры апельсиновых рощ, километры плантаций авокадо, артишоков, помидоров, перца, чеснока, травянистых пастбищ и колышущихся пшеничных полей, все зеленое, все растущее, вопреки тому, что в двух часах полета от них простиралась пустыня. Восемь десятых пресной воды из Станции Залива поступало прямо на эти поля, где ревенанты и огромные машины выращивали и собирали урожай, который питал не только Дрездиэль-Лекс, но и города по всему континенту и за его пределами. На этих фермах жили несколько разумных мужчин и женщин, арендовавших землю у концернов, которым она принадлежала, но по большей части поля принадлежали железу и мертвецам.

Через три часа полета на север фермы сменились холмами, а холмы горами. Вместо того чтобы лететь по Первому шоссе вдоль побережья в сторону Реджиса, они свернули вглубь материка и полетели между заснеженными вершинами. Стало холодно. Калеб закутался в одеяло из альпаки, а Мэл достала из рюкзака длинную кожаную куртку на меху и накинула ее на плечи. Ветер развевал полы ее куртки, когда они нырнули в ущелье.

— Я никогда раньше не видел горы с такой высоты, — сказал он, когда они пролетали мимо храмов, построенных на отвесных скалах забытыми мудрецами.

— А ты вообще их видел? Я думала, ты городской.

— Когда я был слишком мал, чтобы жить в городе одному, мама брала меня с собой в командировки.

— Она растила тебя одна?

— Темок, конечно, не помогал. Ты же знаешь, как это бывает, — сказал он, хотя с чувством вины осознал, что она, будучи сиротой, могла и не знать. — Мама месяцами пропадала в Бесплодных землях, но все равно брала меня с собой. Лучше уж так, чем оставлять меня в Диленсии, где я мог бы натворить дел.

— Чем она там занималась?

— В основном исследованиями. Опрашивала людей, делала заметки. Она работает на Коллегию, изучает кочевые племена квечал в горах и пустыне.

— Захватывающе.

— Не знаю, — сказал он. — По большей части это означало бродить по Бесплодным землям, следуя за толпой людей, у которых столько болезней, что любой врач вылечил бы их горстью таблеток и более-менее полноценным питанием. Жизнь там сплошная череда опасностей: скорпионы, змеи, пустынные волки, духи-обманщики и блуждающие божки, которые сожгут тебя, если ты не поклонишься им. Потом она возвращалась в город и писала книги о глубоких истинах, которые известны племенам, но забыты всеми остальными. Мне это кажется глупым. Я всегда думал, что в Диленсии нам живется лучше, чем им в пустыне, по крайней мере, в том, что касается отсутствия постоянной опасности.

Она перевернулась на спину, закинула руки за голову и посмотрела на чешуйчатый живот зверя, который их нес.

— Может быть, именно это и известно племенам. Я имею в виду опасность. Как часто мы чувствуем себя на волосок от смерти? Все в Дрездиэль-Лексе ходят в хлопковой одежде: дамы беспокоятся из-за обвисшей кожи, бледные женщины хотят стать смуглее, а смуглые бледнее. Мужчины не лучше. Ты живёшь в Рыбацкой долине, и ты наверняка видел, как они по утрам бегают без рубашек, демонстрируя тела, которые они накачали не ради чего-то большего, чем тщеславие. В Бесплодных землях никто не может позволить себе такую роскошь, как беспокойство о подобных глупостях.

Он ударил себя по животу, который был плоским, но вряд ли накачанным.

— Я думал так же, пока не увидел, как мой четвёртый подопечный умер от заражения крови.

— А как же пятьсот человек, которые умирают на улицах, потому что у них нет работы, нет денег на врача или на воду?

— Эти люди не протянули бы и двух недель в пустыне.

— А ты бы протянул? Если ты считаешь, что мы должны убивать всех, кто не может выжить в дикой природе, то на твоих руках будет много крови.