Чтение онлайн

— Почему они перемещаются хаотично? Для нее было бы безопаснее, если бы у них была система.

— Наверное, она думает, что у нее есть система. Ее разум искажен из-за попыток удержать всю эту силу.

— Значит, мы сражаемся с безумной, почти всемогущей колдуньей.

— Да.

— Отлично.

— Как бы то ни было, в подобных делах безумие, скорее недостаток.

— Рад это слышать.

Она сидела, повернувшись к нему в профиль, и наблюдала за ним.

Калеб размышлял о своем нынешнем положении. Священный и в то же время оскверненный зверь нес его на север вместе с прекрасной и устрашающей женщиной, чтобы защитить город, удивительный в своих ужасах. Он жил в противоречиях и страхе.

Его отец бы этого не одобрил.

Накануне вечером Мэл стояла на коленях рядом с ним в своей палатке и рисовала на его коже узоры серебряными чернилами, которые горели, пока были влажными, но остывали, когда высыхали. Даже сейчас он мог различить очертания ее символов на груди, руках, плечах и спине. Чернила были холодными, как Ремесло, и дополняли его шрамы. Это была его боевая раскраска, его знак как ее защитника.

Он рассмеялся.

— Что?

— За два дня я прошел путь от менеджера до рыцаря. Думаю, я заслуживаю прибавки к зарплате.

— Я дам тебе рекомендацию, если у нас все получится.

— Не думаю, что тебе можно давать рекомендацию своему парню.

— Так теперь ты мой парень?

— Это наше второе свидание.

— Ну и свидание. Боремся за наши жизни.

— Все будет хорошо, — сказал он без особой уверенности.

— Да. — В ее голосе не было уверенности. — В следующий раз мы отправимся в какое-нибудь красивое место.

— Конечно, — ответил он, и они погрузились во тьму.

Мир изменился, как будто они шли по приливной полосе: один шаг, и ты на сухом, теплом и податливом песке, а в следующий миг, на мокром, холодном и твердом. Приятный мир, залитый солнечным светом, померк. Их окружили горы, скалы, древние, как сама Земля. Деревья дрожали на ветру, поднимавшемся от их движения, беспокойные тени, пробуждающиеся от голодного сна. Это был бессмертный мир. Он переживет попытки человека закрепиться на его поверхности и возрадуется, когда последний город падет.

Неужели Ремесленники видели Вселенную именно такой? Безжалостной и мрачной?

Над головой, когда коатль нырнул к кромке деревьев, воздух был пронизан призрачными нитями. Там, где они проходили, воцарялась тишина, торжественная, как в залах древней гробницы.

Куатль пролетел сквозь заросли магистериума к водопаду: вода бурными потоками низвергалась с неприступной скалы. Они взмыли вверх по голой скале и, сделав последний взмах усталыми крыльями, достигли вершины хребта и оказались над озером.

Перед ними раскинулось Озеро Семи Листьев, протянувшееся как минимум на двадцать миль от западного до восточного берега и окруженное горами.

Калеб никогда не видел столько пресной воды в одном месте. Дрезедиэль-Лекс был городом в пустыне, как бы он ни притворялся, что в нем царит умеренная прохлада. В детстве Калеб играл среди кактусов, а лучшим лесом, который он знал, был Каменный лес, давно исчезнувший. Под ним простиралось невообразимое богатство, пресная вода от горизонта до горизонта, спасение для его страдающего от жажды города.

Черная молния разума Аллесандры мерцала и вспыхивала над водой. Солнце казалось бледным призраком. Повсюду и в то же время нигде не исходило болезненное сине-зелёное свечение, не отбрасывавшее теней, непереваренные остатки света, извергнутые их противником.

Окутанная тенью станция "Семь Листьев" мерцала над водой: серебряный купол в центре озера, окружённый металлической надстройкой в форме шестиконечной звезды. Всю станцию окружали три кольца кораблей, потрескивающих пламенем. Купола и башни расплывались и деформировались, отращивая пристройки, контрфорсы и арки, которые тут же рушились, падая вниз головой сквозь время.

Куатли устремились к станции. Их крылья чертили в темноте зловещие дуги. Когда они пересекли крайнее из трёх колец кораблей, мир озарился белым светом, и прежде, чем свет погас, они быстро пересекли второе и третье кольца, и всё погрузилось во тьму. Музыка звала Калеба в глубокий туннель, за которым в бездонной пустоте мерцали незнакомые звёзды. Защитные чары на чешуе коатлей потрескивали, шипели и искрили, выпуская дым, пахнущий озоном и горелой плотью.

Они приземлились на плоскую каменную платформу на краю станции. Первой на землю спрыгнула Четвёртая, за ней последовали Первая, Третий и Седьмой. За ними спустились Мэл и Калеб, а остальные Стражи подняли коатлей в воздух.

Едва коатли взмыли в воздух, из озера вырвались щупальца длиной в сто футов. Большинство из них потянулись к коатлям, но промахнулись, зато два прочертили глубокие борозды на каменной платформе, где стояли Калеб, Мэл и Стражи.

Калеб отшатнулся, поскользнулся на гладком камне и упал. Над ним нависло щупальце, тёмное на фоне серого неба. Оно ударило, и Калеб вздрогнул, но, открыв глаза, понял, что жив. Щупальце дергалось на платформе, отсечённое наполовину. Над Калебом стояла Четвёртая, с длинного чёрного клинка, который она снова спрятала в ножны.

На смену отрубленной конечности выросли еще три щупальца. Мэл подняла Калеба на ноги, и они побежали вслед за Стражами по длинному мостику к центральному куполу.

Куатль извивался и раскачивался в небе, танцуя среди бури щупалец. Калеб повидал немало человеческих драк, жестоких и коротких: ломались кости, трещали суставы, рвались сухожилия, вот как люди сражались друг с другом. Коатль и теневые щупальца были созданы как совершенные механизмы. Они сражались с точностью художника.

Цзиметы выползли из воды на мостик, скребя по металлу своими гладкими изогнутыми когтями. Четверка и ее товарищи обрушились на них, как молот, так быстро, что их движения сливались в одно. Руки Четвёртой горели зеленым пламенем, когда она пробивала брюхо цзимета. Седьмой бросил на мостик серебряный шар, и тот испустил тонкие лучи света, рассеявшие тьму и черную воду.

— Вот для чего мы годимся, — сказала Четверка, сидя у костра. — Для последнего боя и насилия.

Они пробили брешь в орде, и Калеб с Мэл побежали следом.

Мир исказился: под ногами Калеба возник фантом бульвара Сансильва, широкий, с пирамидальными колоннами по обеим сторонам, и он бы побежал по этой дороге к озеру, если бы не сосредоточился на Мэл и не последовал за ней. Он упал с небесного замка на выжженную пустыню, но последовал за Мэл, и пустыня растаяла.

По мере приближения к куполу сны, терзавшие разум Калеба, становились все более жуткими. Демоны терзали его внутренности и сдирали с Мэл кожу длинными полосами, которые разматывались по мере ее бега.

Шаги звенели по стали.

Свет рассеял иллюзии Калеба. Над их головами Стражи обрушивали на щупальца Элли огненные копья, вращающиеся серебряные диски и сверкающие крюки. Из-за поверхности купола перестрелка превратилась в адский балаган.

Четверо добрались до купола и без промедления ворвались внутрь, оставив за собой лишь рябь от отраженного пламени, стены были сделаны не из стекла или хрома, а из воды.

Калеб схватил Мэл за руку, и они вместе шагнули внутрь.

Вода сомкнулась вокруг него и пропустила внутрь. Когда он открыл глаза, он был на суше и в одиночестве.