Чтение онлайн

— Для начала неплохо.

— Для начала, я не так уж много о тебе знаю.

— Ты знаешь больше, чем большинство людей, с которыми я работаю.

— То есть они не знают, кто твой отец.

— Я особо не распространяюсь на эту тему. Как ты и сказала, Темок довольно распространенная фамилия.

— Мне нет дела до твоего отца, — говорит она, делая еще один глоток виски. — Он не загадка. В отличие от тебя.

— Что ты имеешь в виду?

Мэл оставила свой напиток у барной стойки и подошла к сцене, на которой расположилась группа. Она о чем-то коротко переговорила с их лидером и протянула ему серебряную пластинку. Полусформировавшиеся мелодии и гаммы сложились в единое целое: бас, это позвоночник, барабаны ребра, фортепиано и валторна плоть и сухожилия музыки.

Когда она вернулась, ее бедра покачивались в такт музыке. Она протянула руку и сказала:

— Потанцуем.

Он позволил ей увести себя на танцпол.

Калеб не был хорошим танцором, в отличие от Мэл. Она подстраивалась под его шаги и с помощью телесной магии превращала его неуклюжие движения в грациозные. Его рука легла ей на спину под лопатками, словно специально для этого созданная, а ее пальцы согревали его ладонь.

Бас ускорялся, а вместе с ним ускорялись и шаги Калеба и Мэл. Калеб не мог понять, кто из них ведет. Он поднял руку, возможно, повинуясь движению ее запястья, и она закружилась, белая юбка взметнулась в такт ее движениям. Он шагнул вперед и тоже закружился, ее рука легла ему на талию, а его на ее талию.

Барабаны зазвучали в такт биению сердца Калеба, в быстром темпе. Их ритм нарастал и становился все более напряженным, тарелки звенели, а барабаны солировали.

Пальцы Мэл выскользнули из руки Калеба. Он пошатнулся, но недостаточно быстро, чтобы успеть ее подхватить, но когда она начала падать, его руку схватили невидимые нити. Линии ее Ремесла натянулись, и Мэл застыла в воздухе, неподвижная, как доска, вытянув левую руку в сторону Калеба. Под кожей ее рук и пальцев серебрились глифы. Резким движением руки и плеча она выпрямилась и снова развернулась к нему.

Он позволил ей пролететь мимо него. Его рука описала стремительный полукруг, но схватила лишь пустоту. Он поймал ее магическую нить, прочную, невидимую и холодную, и Мэл остановилась.

Бледный свет струился по шрамам на руках Калеба. Он притянул ее к себе.

По ее лбу и губе стекали капли пота.

— Я не знала, что ты владеешь глифами.

— Я не владею.

Она не стала просить его объяснить. Они танцевали, соприкасаясь и не соприкасаясь, связанные невидимой нитью, каждый из них вращался вокруг другого по ускоряющейся орбите. Ее глифы оставляли в воздухе темные следы, а его шрамы, светлые.

Группа отыграла три песни, небольшой сет, после чего музыканты ушли, чтобы как следует подготовиться к вечеру. Ни Калеб, ни Мэл не возражали. Прислонившись друг к другу, они, пошатываясь, подошли к ближайшему столику и позвали бармена. В ожидании Калеб наблюдал за Мэл. Она обхватила себя руками и дрожала. Ремесло поглощало тепло, жизненную силу, частичку души. Неудивительно, что она замерзла, ведь она совмещала Ремесло с физическими нагрузками.

— Ты отлично танцуешь, — сказал он.

— Ты и сам неплохо танцуешь. — Ее руки очертили в воздухе кошачью колыбель. — Что это за шрамы?

Он отвернулся от нее и посмотрел на пустой танцпол.

— Расскажи мне.

— Это личное.

— О-Кей, — сказала она. — Хорошо.

Когда мимо проходил официант, Калеб заказал газированную воду, а Мэл кружку горячего чая. Когда она ушла, Мэл сказала:

— Это был отличный танец. Прости, если я проявила излишнее любопытство. Всем лордам и леди известно, что есть вещи, о которых я не люблю говорить.

— Ладно. — Калеб закатал рукава рубашки и застегнул их. — Это деликатная тема. Мне жаль.

— Я могу с этим смириться. — Принесли их напитки. Мэл жадно припала к чашке с чаем, наслаждаясь и самой жидкостью, и ее теплом. Она коснулась кружки, и на ее руках вспыхнули глифы, а от прикосновения по кружке поползли морозные узоры. К тому времени, как она поднесла кружку к губам, ее бока покрылись капельками росы. К щекам Мэл вернулся румянец.

Она поставила пустую кружку на стол. Внутри нее плавали чайные листья, покрытые кристаллами льда. Странное будущее для кого-то.

— Что нам теперь делать?

— Что ты имеешь в виду?

— Я сказала твоему боссу, что мы встречаемся, чтобы ты не наговорил глупостей и не разрушил наши карьеры. Конечно, меня не отталкивает мысль о том, чтобы встречаться с тобой.

— Ну спасибо.

— Я хочу сказать, что у нас есть выбор. Мы можем не поддерживать эту иллюзию. Я могу уйти прямо сейчас и больше не оглядываться. Скорее всего, наши пути больше не пересекутся. Твоему боссу не нужно знать, что я за ним шпионила или что ты скрывал от него информацию. Либо так, либо мы можем попытаться наладить отношения.

— Что ты имеешь в виду?

Она наклонилась к нему через стол.

— Я тебе… нравлюсь?

Он вспомнил ее глаза, черные и бездонные, в его гостиной, в темноте, после взрыва.

Он попытался что-то сказать, но не смог. В другом конце комнаты зазвучала медленная, глубокая басовая нота.

— Да, — наконец произнес он.

— Хорошо. Ты ме тоже. — Она встала и положила на стол серебряную монету, чтобы оплатить напитки. — Ты уходишь?

Она улыбнулась одним уголком рта, словно в витражном окне появилась трещина. — В прошлый раз, когда мы были вместе, я пригласила тебя, а ты отказался. Я не могу просто прийти к тебе, потому что ты хочешь меня сейчас.

— Я серьезно. — Он встал, чтобы она не смотрела на него сверху вниз.

— Я тоже. Но я не хочу торопить события. — Она обошла стол и подошла к нему вплотную, заслонив собой весь мир. — Ты мне доверяешь?

— Ты спасла мне жизнь.

— Скажи это.

— Я тебе доверяю.

— Я приду за тобой, когда буду готова. Найди себе кого-нибудь другого, если тебе не хочется ждать. Вокруг полно девушек, которые не будут против. Если ты хочешь, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто хочет тебя, кто-то, кого хочешь ты, тогда подожди, и я заберу тебя, когда захочу.

— Тебе это нравится.

— Заставлять тебя страдать? Может, и так. — Она приложила руку к глазу, раздвинув большой и указательный пальцы на дюйм. — Ты справишься. Ты сильный молодой человек. Верный. Смелый. — Она сильно хлопнула его по плечу. — И хорошо танцуешь.

— Я знаю.

Она отвернулась от него и ушла. Двери открылись, когда она к ним не прикасалась, и закрылись за ней. Ее образ еще долго горел в темноте перед его глазами, меняя цвета: от золотого к красному, от фиолетового к черному, словно невидимый след на его разуме.