Чтение онлайн

Когда она успела?

– Быстрее, – позвала она негромко. Голос долетел отчётливо, хотя она даже не повысила тон. – Какие же люди медленные…

Ну извини, что не все мы родились с когтями и умением бегать по стенам. Некоторым приходится пользоваться тем, что есть.

Я добрался до водосточной трубы и ухватился за раскалённый на солнце металл. Труба была старая, ржавая, и под моими пальцами она протестующе скрипнула, словно предупреждая: «Ещё один рывок, и я отваливаюсь, а ты летишь вниз знакомиться с дохлой кошкой».

Но я всё равно полез.

Каждый рывок вверх отдавался в рёбрах тупой, ноющей болью. Пальцы соскальзывали с горячего железа, ржавчина крошилась под ладонями и набивалась под ногти. Где-то на середине пути труба качнулась особенно сильно, крепление с противным скрежетом вышло из стены на пару сантиметров, и я на мгновение завис, вцепившись в эту ненадёжную конструкцию и прислушиваясь к тому, как в груди колотится сердце.

Спокойно, Артём. Всего лишь три метра. Если упадёшь, то максимум что-нибудь сломаешь. Не смертельно. Наверное.

Черепица была раскалённой, солнце жарило вовсю. Пот заливал глаза, рубашка прилипла к спине. Где-то внизу город жил своей обычной дневной жизнью: лаяли собаки, перекрикивались торговцы, скрипели колёса телег. Мирные звуки, которые совершенно не вязались с трупами арбалетчиков на соседней крыше.

Мира уже двигалась куда-то дальше, к группе силуэтов у дымохода. Четверо. Все с арбалетами, все смотрят в нашу сторону. Ещё не заметили её, слишком увлечены тем, что происходит у окна, из которого мы вылезли.

Впрочем, это их проблемы.

– Давай! – крикнул я вниз. – Поторопитесь!

Когда я наконец перевалился через край крыши и рухнул на черепицу, первой мыслью было «никогда больше не буду пить». Второй – «вру, буду, но не перед тем, как лезть на крыши». Третьей мысли не случилось, потому что я заметил, что Мира опять исчезла.

Но уже спустя мгновение у меня получилось её отыскать.

Гепарда уже была на соседней крыше, метрах в пятнадцати от нас, и двигалась к группе силуэтов у дымохода. Не шла и не бежала – именно двигалась, короткими перебежками, между которыми замирала так, что глаз терял её на фоне черепицы. Тёмный плащ сливался с тенями, а её тело принимало такие углы и изгибы, что казалось частью крыши, выступом, неровностью, чем угодно, только не живым существом.

Как кошка, подкрадывающаяся к добыче. С той разницей, что добыча тут была вооружена арбалетами и весила килограммов по восемьдесят каждая.

Арбалетчики её не видели.

Все четверо смотрели в нашу сторону, целясь туда, где мы только что появились. Один уже поднимал оружие, выцеливая Марека, и что-то говорил напарнику вполголоса. Наверное, распределяли цели.

И в этот момент Мира перестала красться.

Она не пошла, нет… скорее потекла. Низко, почти на четвереньках, так, как двигаются настоящие гепарды за секунду до финального рывка. Спина выгнулась, лопатки выступили под тканью плаща, и я увидел, как напряглись мышцы на её ногах.

А потом она рванула вперёд.

Первого достала когтями снизу вверх, поднырнув под руку с арбалетом. Четыре борозды от паха до ключицы, тёмные на тёмном, и брызги, которые веером ушли в сторону. Он ещё падал, а она уже оттолкнулась от его тела и прыгнула ко второму.

Тот успел развернуться на звук. Даже начал поднимать арбалет. Но Мира приземлилась не перед ним, а сбоку, и её хвост – длинный, гибкий, в полтора метра – хлестнул его по щиколоткам. Ноги ушли в одну сторону, тело в другую, и пока он ещё летел к черепице, она уже была сверху. Когти вошли в горло раньше, чем его спина коснулась крыши.

Третий вскинул арбалет и выстрелил.

Болт ушёл в пустоту. Мира метнулась влево так резко, будто у неё вместо позвоночника стальная пружина. Одно слитное движение – и вот она уже за его спиной, и её лапы бьют в основание черепа. Не когтями. Просто ладонями, с такой силой, что его лицо впечаталось в кирпичный дымоход. Хруст разнёсся над крышами, и я не мог понять, что именно сломалось – кирпич или его череп.

А вот четвёртый не стал испытывал судьбу и просто побежал.

Умный ход. Единственно правильный, если подумать. Когда трое твоих товарищей умирают за пять секунд, а ты даже не успеваешь понять, что происходит, бежать – это не трусость, это здоровый инстинкт самосохранения.

Вот только бежать от гепарда было изначально провальной затеей.

Мира упала на четвереньки и рванула следом, и я впервые увидел, как по-настоящему бегает её порода. Не человеческий бег, а что-то совсем другое: длинные, стелющиеся прыжки, когда тело почти параллельно земле, а ноги едва касаются черепицы.

Три прыжка. Три удара сердца. И она уже впереди него, развернувшаяся в воздухе, встречающая когтями.

Он пробежал ещё два шага. По инерции, не понимая, что уже мёртв. Потом остановился, схватился за горло и медленно, почти удивлённо опустился на колени.

Горла у него больше не было.

И тут у меня за спиной хлопнула дверь.

Чердачный люк распахнулся с грохотом, и из темноты полезли люди. Трое здоровых мужиков с мечами наголо и перекошенными от азарта рожами. Первый уже перемахивал через край люка, второй напирал сзади, третий что-то орал, подбадривая товарищей.

Трое на одного. Средь бела дня. На раскалённой крыше, где каждый шаг грозит сломанной шеей. С похмельем, которое раскалывает череп изнутри, и рёбрами, которые при каждом вдохе напоминают о своём существовании.

Отличный расклад, Артём. Просто замечательный. Ты всегда умел выбирать время и место для неприятностей.

Хотя, если подумать, бывало и хуже. Не помню когда именно, но наверняка бывало. По крайней мере, хочется в это верить.

Первый ударил размашисто, с плеча. Слишком медленно. Слишком очевидно.

Я нырнул под клинок и врезал ему кулаком в кадык. Коротко, без замаха. Хрящ хрустнул, и боец захрипел, хватаясь за горло. Глаза выпучились, рот разинулся в беззвучном крике. Я перехватил его меч, пока тот падал, и добавил рукоятью в висок. Готов. Будет валяться минут двадцать, если вообще очнётся.

Второй налетел сразу, не дав перевести дыхание. Рубанул сверху, метя в голову. Я отшатнулся, пропуская клинок мимо, и нога поехала по нагретой черепице. Чуть не упал сам, но удержался, выставив руку.

Он попёр вперёд, почуяв слабину. Ещё удар, ещё. Теснил к краю крыши, и глаза у него горели азартом человека, который уже видит победу.

Рано радуешься, приятель.

Я сделал вид, что оступился. Качнулся назад, опустил меч. Он купился и рванулся вперёд, вкладывая в удар весь вес.