Чтение онлайн

— Ну конечно, был. Я же только что об этом рассказал.

И улыбнулся. Чуть-чуть, самым краешком рта, на долю секунды. Но я заметил.

Он наслаждался. Стоял на помосте в полной безопасности, под защитой закона, судей и сотни свидетелей, и смотрел на существо, которое когда-то помог схватить. И ему это нравилось, твари такой. Он прямо кайф ловил от происходящего.

Мразей я повидал достаточно. Таких, что калечат людей ради денег, таких, что продают собственных детей, таких, что улыбаются тебе в лицо и одновременно точат нож за спиной. Но вот этот экземпляр был особенным. Стоять на помосте и ухмыляться в лицо тому, кого ты продал в рабство, пока судьи кивают и толпа глазеет. Это прям талант к подлости надо иметь.

— Нет!

И всё-таки Сизый сорвался. Голос взлетел, хлестнул по площади как плеть.

— Ты не понял, ублюдок! — Он рванулся вперёд, и люди вокруг шарахнулись, как от чумного. — Ты нас туда привёл! Ты, сука! Ты им показал, где мы ночуем! Кто из нас чего стоит! Показал, кого надо валить первым!

Марек попытался схватить его за плечо, но Сизый вывернулся — быстро, зло, как бешеный кот.

— Грач!

Сизый сделал ещё шаг к помосту, и теперь уже стражники у ступеней напряглись и потянулись к оружию.

— Грач был самым сильным из нас! Поэтому его завалили первого! Со спины! Потому что это ты им слил — мол, этого сначала кончайте, а то он вам половину ребят положит!

Толпа притихла. Не от сочувствия, куда там. Просто спектакль становился интереснее, и никто не хотел пропустить следующую сцену.

Тем временем Клинов покачал головой и развёл руками, обращаясь к судьям. Жест получился усталый, мол, ну что тут поделаешь, видите сами.

— Бред сумасшедшего. Пытается выкрутиться. Убийцы всегда так делают.

— А Ласку?!

Сизый рванулся вперёд. Марек успел схватить его за плечо, Соловей навалился сбоку, и вдвоём они еле удержали его на месте. Голубь вырывался как бешеный, когти скребли по камням, и я видел, как на плаще Марека расползаются прорехи от его рук.

— Ласку ты тоже не держал, да?! Не ты ей крылья выкручивал, пока эти суки ошейник надевали?!

Голос срывался, слова налезали друг на друга.

— Она орала! Меня звала! А я… я лежал мордой в грязи, и трое ваших на мне сидели, и я ни хрена не мог сделать!

Он захлебнулся, закашлялся. Перья на загривке стояли дыбом, и в жёлтых глазах блестело что-то такое, на что смотреть было почти физически больно.

Рядом со мной какая-то баба охнула и отвернулась. Её товарка уставилась в землю. В толпе стало тише, и это была уже другая тишина. Неуютная.

Засыпкин это тоже заметил. Поднял руку, и на лице у него появилось выражение глубокой печали. Такое фальшивое, что хотелось подойти и стереть его кулаком.

— Вот видите, господа? Агрессия, крики, обвинения во все стороны. Бедное существо явно не в себе и представляет угрозу для окружающих.

Говорил он мягко, почти сочувственно. Не орал, не тыкал пальцем. Просто констатировал факты, как врач, который объясняет родственникам, что пациент безнадёжен.

И это работало. Я видел, как лица в толпе меняются. Секунду назад некоторые сомневались, а теперь снова кивают. Ну да, ну да, бешеная тварь, всё понятно.

— Я их не убивал!

Сизый всё ещё рвался из рук Марека и Соловья.

— Это ваши охотники! Они нас как скот ловили и продавали! Ласку за две недели сломали, я слышал, как она по ночам выла! А эта падаль стояла рядом и смотрела!

Толстый судья справа поморщился и отодвинулся, будто Сизый мог до него допрыгнуть. Старик в мантии строчил что-то в бумагах, даже головы не поднимая. А Засыпкин смотрел на голубя с лёгкой полуулыбкой, и я вдруг понял одну простую вещь.

Они всё рассчитали заранее.

Знали, что Сизый не выдержит. Что сорвётся, начнёт орать и кидаться. Что толпа увидит не жертву, а бешеную тварь, которую надо держать на цепи. И чем громче он будет кричать правду, тем меньше ему поверят.

Красивая ловушка. Простая и подлая, как всё гениальное.

И я пока не видел способа из неё выбраться.

Свидетель был настоящим участником тех событий. Он действительно был там, действительно видел тела, действительно знал имена погибших. Только вот он был не жертвой и не спасателем. Он был одним из охотников. Одним из тех, кто заманил пятерых молодых химер в ловушку и продал выживших в рабство.

А теперь стоял на помосте и врал. Спокойно, уверенно, со слезой в голосе. И ему верили, потому что он говорил тихо и печально, а Сизый орал как бешеный.

Для толпы всё выглядело именно так, как задумал Засыпкин. Честный караванщик, переживший страшную ночь. И агрессивная тварь, которая брызжет слюной и бросается на людей. Кому вы поверите, граждане? Вот и я о том же.

Грязная, подлая и очень грамотная работа. Надо признать, лысый умел удивлять.

Засыпкин что-то шепнул стражнику у края помоста. Тот кивнул и махнул рукой куда-то в толпу. Я заметил движение краем глаза, потом ещё одно, и ещё. Форменные куртки замелькали со всех сторон, смыкаясь вокруг нас неторопливо и деловито, как волки вокруг подраненного оленя.

Через минуту мы стояли в плотном кольце из десятка стражников. Не агрессивно, не с оружием наголо. Нас просто отрезали от толпы, от выходов с площади, от любой возможности свалить по-тихому.

Засыпкин спустился с помоста и подошёл к нам, держась на расстоянии вытянутой руки. Не дурак, понимает, что к Мареку лучше близко не подходить.

— Господин Морн, — голос у него был сочувственный, почти отеческий. — Суду требуется время для вынесения приговора. Обвиняемый будет содержаться в городской тюрьме до оглашения решения.

Он кивнул, и двое стражников двинулись к Сизому. Цепи в их руках мерно позвякивали, и один из них, молодой парень с едва пробивающимися усами, старательно не смотрел голубю в глаза. Боялся, сразу видно.

— Не будет.

Я шагнул вперёд, загораживая Сизого. Марек и Соловей тут же встали по бокам, и стражники остановились как вкопанные. Переглянулись между собой, потом посмотрели на своего командира, потом снова на нас. Драться им не хотелось совершенно.

— Химера является моей собственностью, — сказал я. — По имперскому закону о владении магическими существами, до вынесения приговора она остаётся под моей ответственностью.