Чтение онлайн

Сизый поднял голову и посмотрел Мире прямо в глаза.

– Она была жива, когда её увозили. Сломана, но жива.

Мира замерла. Я видел, как расширились её зрачки, как она перестала дышать на несколько долгих секунд. Она пришла сюда, готовая услышать, что сестру убили. Несколько месяцев думала, что Ласка мертва. А теперь…

– Куда её увезли? – она говорила хрипло и тихо, едва выдавливая слова.

– Не знаю. Меня к тому моменту уже держали отдельно. Слышал только, как телега выезжает со двора, скрип колёс, и… всё.

Мира задавала вопросы ещё минут десять, и с каждым из них надежда в её глазах угасала всё больше. Она спрашивала методично, профессионально, выжимая из Сизого каждую каплю информации, но капель было слишком мало, и все они вели в никуда.

Река? Сизый слышал плеск воды на второй или третий день, но в этих краях рек десятки, и любая из них могла оказаться той самой. Баржа? Да, их перегружали, он помнил скрип досок под ногами и запах тины, но куда она шла, вверх по течению или вниз, он понятия не имел. Овраг, в котором он очнулся? Где-то в лесу, но он блуждал несколько дней в полубреду, прежде чем выбрался к границе, и восстановить маршрут было невозможно.

Голос Миры становился тише с каждым вопросом, а паузы между ними всё длиннее. Потом она замолчала совсем.

Я смотрел, как она отворачивается к столу и опирается на него обеими руками, низко опустив голову. Плечи напряжены, спина сгорблена под плащом. Так выглядят люди, которые добрались до конца дороги и обнаружили там глухую стену.

Несколько месяцев Мира искала сестру. Несколько недель просидела в этом подвале, выслеживая Засыпкина и его людей. И вот единственная ниточка, которая могла привести её к Ласке, оборвалась в руках. Сизый ничего не знал. Не потому что не хотел говорить, а потому что правда не помнил.

Деревянная фигурка птицы затрещала в её пальцах, и из горла Миры вырвался звук, низкий и вибрирующий. Не рычание, что-то другое, более человеческое. Звук, который издаёт живое существо, когда боль становится слишком сильной для слов.

Я посмотрел на неё через дар и увидел то, что ожидал. Отчаяние под сорок процентов, боль под тридцать, а расчёт почти на нуле. Она не знала, что делать дальше. Впервые за весь вечер передо мной стояла не хищница, способная вырезать два десятка вооружённых людей за минуту, а просто женщина, которая потеряла последнюю надежду найти сестру.

Марек стоял у стены, скрестив руки на груди, и молчал. Соловей сидел на своём тюфяке, и впервые за всё время, что я его знал, не пытался отпустить какую-нибудь шуточку. Даже Сизый молчал, глядя на Миру с выражением, в котором вины было куда больше, чем страха.

Тяжёлая тишина висела в воздухе, и никто не знал, что сказать.

А я смотрел на карту на стене. На красные кружки и чёрные крестики, на линии, соединяющие города и деревни. На надпись «Засыпкин, магистрат. Транзит» возле кружка, который обозначал Рубежное.

И думал.

Сизый не помнил, куда его везли. Это было логично. Он сидел в клетке под брезентом, с ошейником на шее, и ментальная магия превращала его мозги в кашу. Жертва не видит дороги, по которой её тащат на бойню.

Но кто-то видел.

Клинов был пешкой, мелкой сошкой, которая выполняла приказы и получала свою долю. Он мог знать какие-то детали, но не картину целиком. А вот тот, кто организовывал транзит, кто договаривался с перекупщиками, кто годами крутил эту машинку и смазывал нужные шестерёнки золотом… Этот человек знал всё. Маршруты, явки, имена покупателей.

Засыпкин.

Лысый ублюдок сидел в своём особняке, уверенный, что победил. Суд завтра утром, приговор предрешён, а единственный свидетель его грязных делишек скоро будет болтаться в петле. Чего ему бояться?

Вот только у меня был козырь, о котором магистрат не знал. Точнее, знал, но не догадывался, как я собираюсь его использовать.

Я позволил себе улыбку.

– Что тут смешного? – Мира подняла голову и посмотрела на меня сначала с непониманием, потом с раздражением.

– Ничего, – я пожал плечами. – Просто подумал кое о чём.

– О чём?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– Кажется, я знаю, на кого нам нужно надавить. И у меня есть кое-кто, кто может в этом помочь.

Охрану я засёк за две улицы до особняка.

Двое у парадного входа, стоят по обе стороны от крыльца и старательно изображают бдительность. Третий прохаживается вдоль забора с таким скучающим видом, будто его поставили сюда в наказание за какой-то давний проступок. Шаги размеренные, взгляд блуждает где-то поверх крыш, и каждые полминуты он останавливается, чтобы поковырять в зубах.

И вот такие профессионалы охраняют наследника великого дома? Удивительно, что нас всех до сих пор не перебили.

Я остановился в тени между домами и прислонился к стене, разглядывая особняк.

Красивое здание. Двухэтажное, из белого камня, с коваными решётками на окнах и черепичной крышей, которая даже в лунном свете отливала благородной медью.

Магистрат расстарался для дорогого гостя. Наверняка это лучший дом в городе, не считая его собственного. Интересно, сколько Засыпкин заплатил за эту показуху? Или просто выселил хозяев на недельку, пообещав компенсировать неудобства? С него станется.

Отличный план, Артём. Пробраться ночью в дом к брату, который тебя ненавидит, и предложить ему сделку. Что может пойти не так?

Да почти ничего, если подумать. Есть, конечно, шанс, что Феликс сам стоит за сегодняшним покушением, что это он отдал приказ арбалетчикам, и тогда я сейчас лезу прямо в пасть к волку. Но нет. Не сходится. Феликс слишком умён для такой грубой работы, он весь в отца. Играет в долгую, просчитывает последствия, никогда не делает того, что может потом аукнуться.

А мёртвый брат – это проблема. Большая, жирная проблема. Расследование, вопросы от отца, имперские следователи с их дотошностью. Они начнут копать и найдут много интересного. И даже если Феликс выкрутится – пятно останется. А пятна на репутации в нашей семье не прощают.

Нет, Засыпкин действовал сам. Запаниковал, когда я не сдался, и решил форсировать события. Не подумал своей лысой башкой, что покушение на наследника великого дома – это совсем другой уровень проблем.

И теперь у меня есть козырь, о котором Феликс пока не знает. Осталось только правильно его разыграть.