Чтение онлайн

— Подожди, — Кирилл покачал головой. — Ты сейчас серьёзно? Друг Стаи?

— Я передаю то, что слышал.

— Может кто-нибудь объяснить, что это значит? — потребовала Анна, переводя взгляд с одного лица на другое. — Почему вы все так побледнели?

— Это титул, который дают химеры, — сказал Кирилл, и голос его потерял обычную ленивую иронию. — Не люди, а сами химеры. За всю историю его получили от силы человек пять или шесть, и каждый из них потом в летописях упоминался как герой империи.

— Химеры людей не особо жалуют, — добавил Игорь. — Считают нас высокомерными скотами, и в общем-то не без оснований. Так что если они кого-то признали своим… значит, этот кто-то сделал для них что-то из ряда вон.

— Или это обычное враньё, — Салтыков скрестил руки на груди, но голос его звучал уже не так уверенно, как минуту назад. — Кто-то пустил слух, слух оброс подробностями, теперь все обсуждают. Через неделю забудут.

— Может и так, — Кирилл пожал плечами. — Только знаешь что, Виктор? Слишком много всего для одного человека за две недели. Два баронства, убитый Корсаков, теперь ещё Друг Стаи. Если хотя бы половина из этого правда…

Он не закончил, но и не нужно было. Все и так поняли.

Алиса молчала. Она смотрела на своих спутников — на то, как они переглядываются, как пытаются понять, как уложить всё это в привычную картину мира. И картина не складывалась. Слишком много кусков, которые не подходили друг к другу. Как пазл, в который подбросили детали от другой коробки.

— А знаете, — Анна вдруг улыбнулась, и улыбка её была сладкой, как патока, и такой же липкой, — может, ему стоит написать? Поддержать в трудную минуту. Изгнание, одиночество, опасности на каждом шагу… Наверняка Артём скучает по столице. По старым друзьям.

Она смотрела на Алису. Прямо в глаза. И невинность в её взгляде была настолько фальшивой, что хотелось расхохотаться. Или влепить пощёчину. Или и то, и другое.

— Я серьёзно, — продолжала Анна, наслаждаясь моментом. — Два баронства — это же неплохо для начала. А если он ещё и выживет в Академии… кто знает? Может, через пару лет это будет очень, очень выгодная партия. Такая, за которую многие бы ухватились.

Вера хихикнула, прикрывшись веером. Даже Кирилл улыбнулся, хотя и попытался это скрыть за бокалом.

А Салтыков посмотрел на Алису и ухмыльнулся. Отыгрывался за то, что она его остановила. Мелкий, злопамятный ублюдок.

— Да, Алиса, — сказал он. — Как там было? «Ничего личного»? Ты ведь так ему сказала, когда возвращала кольцо? При всех? Красиво так, с поклоном?

Вот оно. Открытая атака.

— Именно так, — Алиса встретила его взгляд и не отвела глаз. Голос её был холоден, как лёд в бокале. — Ничего личного. Это был политический альянс, который потерял смысл. Я поступила рационально. Как поступил бы любой разумный человек на моём месте.

— Конечно, рационально, — Салтыков кивнул, и ухмылка его стала шире. — Очень рационально. Отказаться от наследника великого дома. Который, оказывается, умеет убивать магов голыми руками и получать титулы от химер. Прекрасное решение. Образцовое, я бы сказал.

— На тот момент он был никем, — голос Алисы оставался ровным, хотя внутри что-то сжималось в тугой узел. — Ранг Е. Никакого будущего. Никаких перспектив. Любой на моём месте поступил бы так же. Включая тебя.

— Любой — да, — Салтыков улыбнулся ещё шире, показывая зубы. — Но не любому потом приходится слушать, как его бывший жених становится… чем-то интересным. А ты — слушаешь. Прямо сейчас. При всех.

Повисла пауза. Музыка продолжала играть, люди вокруг продолжали смеяться и танцевать, но в их маленьком кружке время как будто остановилось. Все смотрели на Алису, ждали реакции. Слёз, может быть. Или вспышки гнева. Или попытки оправдаться.

Алиса молча допила вино и поставила бокал на поднос проходящего слуги. Движение было плавным, отточенным, без тени дрожи в руках.

— Я устала, — сказала она. — Пойду подышу воздухом.

И ушла, не оглядываясь. Спина прямая, шаг ровный, голова высоко. Пусть смотрят. Пусть шепчутся за спиной. Она не даст им удовольствия видеть её слабости.

Балкон был пуст и тёмен.

Алиса вышла на холодный воздух и прикрыла за собой дверь. Снизу доносилась музыка, смех, обрывки разговоров. Сверху, из Большого зала, — то же самое, только громче и торжественнее. Два мира, которые делали вид, что веселятся, пока за кулисами решались чьи-то судьбы.

А здесь было тихо. Только ветер шелестел в листьях плюща, который оплетал перила, да где-то внизу, в саду, перекликались ночные птицы.

Она подошла к перилам и положила руки на холодный камень. Пальцы чуть дрожали, и она сжала кулаки, чтобы это прекратить.

Она не сожалела. Это Алиса знала точно. Сожаление — эмоция для тех, кто не умеет принимать решения. Она умела. Она всегда умела. Взвесить, просчитать, выбрать лучший вариант и не оглядываться назад. Так её учили с детства. Так жили все в её мире.

Артём был плохим вариантом. Это было очевидно для всех. Ранг Е — потолок, дальше которого он никогда не поднимется. Дар оценки — бесполезная безделушка, годная разве что для ярмарочных фокусов и определения качества вина. Отец от него отказался, мать не смогла защитить, весь двор смотрел на него как на неудачную шутку природы.

И она поступила правильно. Разорвала помолвку быстро и чисто, пока пятно его позора не перекинулось на неё. Вернула кольцо красиво, публично, так, чтобы все видели: Алиса Волкова не из тех, кто цепляется за тонущий корабль. Она умеет резать по живому, когда это необходимо.

Это было правильное решение. Единственно возможное. Рациональное.

Тогда почему она стоит здесь, на холодном балконе, и думает о человеке, которого видела в последний раз две недели назад?

Церемония. Зал Пробуждения, полный людей. Сотни глаз, направленных на помост, где стоял Артём — бледный, неподвижный, с лицом, на котором ничего нельзя было прочесть. Она ждала, что он будет выглядеть раздавленным. Сломанным. Как выглядят все, кого публично унижают перед высшим светом империи.

А он просто стоял и смотрел куда-то сквозь толпу, будто всё происходящее его не касалось.

Она ждала реакции. Слёз, может быть. Или гнева. Или мольбы. Чего-нибудь, что подтвердило бы: она делает правильный выбор, он — слабак, который не заслуживает её.

А он просто смотрел.

Что если он знал что-то, чего не знала она? Что если за этим пустым лицом скрывалось не оцепенение от горя, а… расчёт? Холодный, трезвый расчёт человека, который уже просчитал следующие ходы?

Два баронства. Убитый Корсаков. Помощь химерам.