Чтение онлайн

Две недели. Всего две недели, и человек, которого все списали со счетов, стал… кем? Она не могла найти слово. Но кем-то, о ком говорят на балах. Кем-то, чьё имя заставляет людей переглядываться и понижать голос. Кем-то, кого уже нельзя игнорировать.

Холодный ветер коснулся её щёк, и Алиса поймала себя на том, что улыбается. Невесело, криво, но улыбается.

Она поставила на очевидное. Все ставили на очевидное. Так делают умные люди: смотрят на факты, делают выводы, принимают решения. Артём Морн с рангом Е — это факт. Артём Морн без будущего — это вывод. Отказаться от Артёма Морна — это решение.

Логично. Рационально. Безупречно.

И, может быть, совершенно неправильно.

Комната оказалась именно такой, какой я её себе представлял. То есть маленькой, тесной и с тем особым шармом, который бывает только у помещений, где до тебя жили поколения людей, давно махнувших рукой на такие буржуазные излишества как уют, чистота и человеческое достоинство.

Прислужник, который нас вёл — сутулый мужик с потухшим взглядом человека, переставшего удивляться чему-либо примерно в год основания Академии — открыл дверь, буркнул «располагайтесь» и испарился раньше, чем я успел спросить, где тут удобства. Видимо, ответ на этот вопрос мог нанести непоправимую травму моей психике.

Сизый влетел в окно первым, приземлился на подоконник и огляделся с видом эксперта по недвижимости.

— Это чё за хата такая? — он покрутил головой. — Братан, нас нае.ли! Конкретно так нае. ли. Тут же места меньше, чем в той клетке, где меня держали.

— Сизый, — Марек вошёл следом и сразу начал осматривать помещение. — Следи за языком, иначе я тебе его отрежу.

— А чё я сказал-то? Правду сказал. Глянь, тут даже окна нормального нет. Бойница какая-то. Как будто ждут, что кто-то снаружи полезет.

— Может, и ждут, — капитан толкнул дверь, проверяя петли. — Мы на границе Мёртвых земель, если ты не забыл.

— Ну и чё? Думаешь, твари в окна лезут? Они чё, тупые? Есть же дверь.

Я прошёл внутрь, стараясь не задеть головой низкую притолоку, и огляделся.

Две койки вдоль стен, застеленные серым бельём, которое когда-то, вероятно, было белым. Думаю, ещё при позапрошлой династии. Стол у окна, украшенный богатой коллекцией пятен и всего один стул.

Добро пожаловать домой, Артём. Месяц назад ты спал в комнате с потолками в три человеческих роста, с гобеленами на стенах и слугой, который приносил подогретое вино перед сном. А теперь вот это. Прям заметно, как ты по лестнице жизни поднимаешься.

Марек тем временем делал то, что делал всегда в новом помещении. Проверял. Дверь — толкнул, потянул, оценил толщину. Замок — поковырял пальцем, хмыкнул неодобрительно. Под койки заглянул, будто там мог прятаться отряд наёмников. Простучал стену у окна.

— Терпимо, — вынес он наконец вердикт. — Второй этаж, внизу мощёный двор. Прыгать можно, если правильно группироваться. Дверь выбить сложно, но реально. Окно узкое, для быстрого отхода не годится.

— Марек, мы в Академии. Тут учат магии, а не устраивают покушения.

— Одно другому не мешает.

— Слышь, Ковальски, — Сизый переступил с лапы на лапу, — а ты чё, реально думаешь, что на нас тут нападут? Прям вот так, ночью, в общаге?

— Я думаю, что лучше знать пути отхода и не воспользоваться ими, чем не знать и сдохнуть.

— Ну ты параноик, конечно. Без обид.

— Параноики живут дольше. Без обид.

Сизый хотел ответить что-то ещё, но тут в дверь ввалился Соловей, таща мои сумки. Судя по кряхтению, они стали тяжелее раза в три за время подъёма по лестнице.

— Твою ж мать, — он бросил баулы у порога, распрямился, держась за поясницу, и обвёл комнату взглядом человека, которого только что жестоко обманули. — И это ваши хоромы? Серьёзно?

Он подошёл к ближайшей койке и ткнул матрас пальцем. Потом ещё раз. Потом надавил ладонью и скривился так, будто обнаружил там дохлую крысу.

— Ну я так и знал — солома. Не сено даже, а солома. Которая к утру пробьёт любую ткань и воткнётся в спину в сорока местах.

— Спасибо, Соловей. Умеешь поднять настроение.

— Да я ж от чистого сердца, молодой господин! Предупреждён — значит вооружён. — Он покачал головой с притворным сочувствием. — Мы-то с Мареком в городе комнату снимем, там хоть выбор есть. А вот вам тут жить. Рядом с храпящим голубем. Романтика.

— Эй! — возмутился Сизый. — Я не храплю!

— Храпишь. Я в дороге наслушался. И во сне бормочешь. Что-то про долги и чью-то сестру.

— Это враньё! Марек, скажи ему!

Марек промолчал, что было красноречивее любого ответа.

Я подошёл к своей койке и сел. Что-то скрипнуло, продавилось, и я отчётливо почувствовал доски каркаса сквозь тонкий слой набивки. Соловей, похоже, ни капли не преувеличивал насчёт этого орудия пыток.

В прошлой жизни я достаточно поездил по соревнованиям и ночевал в достаточном количестве паршивых гостиниц, чтобы знать: плохой сон — это плохая тренировка на следующий день.

Одна ночь на таком тюфяке, и утром ты не боец, а скрюченная развалина с ноющей поясницей. Надо будет купить нормальный матрас, или хотя бы толстое одеяло, которое можно подстелить. Ещё одна статья расходов в бюджете, который и без того трещал по швам.

Я мысленно добавил это в список проблем, требующих решения. Список становился длиннее с каждым часом пребывания в этом замечательном месте.

— Ладно, — я оглядел свою команду: капитан у двери, его сослуживец у стены, говорящий голубь на подоконнике. — Хватит про матрасы. Закрывайте дверь, надо поговорить.

Марек задвинул засов. Сизый остался на подоконнике, но развернулся внутрь и навострил то, что у голубей заменяет уши. Соловей привалился к стене, скрестив руки на груди.

— Деньги, — сказал я. — Давайте считать, что имеем.

— А чё тут считать? — Сизый переступил с лапы на лапу. — У нас бабла до хера, разве нет? Ты ж типа граф, там, наследник, все дела.

— Бывший наследник, — поправил я. — Это примерно как разница между владельцем ресторана и тем, кого из этого ресторана выкинули и запретили возвращаться.

Я достал кошель и высыпал содержимое на койку. Золото тускло блеснуло в свете из узкого окна, и кучка выглядела примерно так же жалко, как попытки Соловья хоть день продержаться без алкоголя.

— После Рубежного, после мельницы, после покупки одной болтливой химеры, — я выразительно посмотрел на Сизого, — после противоядия и дороги сюда, у нас осталось около четырёх сотен.