Чтение онлайн

— Ты мог сначала посмотреть! — она скрестила руки на груди, и полотенце натянулось так, что на секунду я забыл про холод. Совсем. Вот вообще забыл. — Открыть глаза и убедиться, с кем именно разговариваешь! Это так сложно?! Требует каких-то нечеловеческих усилий?!

— Мог, — согласился я. — Но тогда бы пропустил вот это выражение на твоём лице. А оно того стоило, поверь.

— Какое ещё выражение?!

— Вот это. Прямо сейчас. Когда ты злишься, но при этом краснеешь. И не можешь решить, что делать: заморозить меня на месте или сначала потребовать, чтобы я отвернулся.

— Я не краснею!

— Конечно нет. А уши у тебя красные просто так. От жары. Ну, от той жары, которая тут была до того, как ты превратила бассейн в прорубь для моржей. Серьёзно, Серафима, я сейчас узнаю, как себя чувствуют рыбы подо льдом. Познавательный опыт, не спорю, но я бы предпочёл обойтись без него.

Она не ответила. Капля воды сорвалась с её волос и поползла вниз по плечу, по ключице, нырнула под край полотенца, и я проследил за ней с откровенным интересом.

И тут до меня дошло кое-что забавное.

Общая секция, двадцать серебряных, эта томная красотка на входе промурлыкала что-то про «бывает многолюдно», а я, гений стратегического мышления, решил, что речь идёт о толпе потных мужиков. Только вот хрен там.

«Общая» в этом чудесном городе означало «для всех», без разделения, заходи кто хочешь, смотри на что хочешь, а я тут сижу в чём мать родила, и единственное, что отделяет мой член от окружающего мира — это слой мутной воды, которая воняет серой и явно не предназначена для сокрытия интимных подробностей.

— Погоди-ка, — я изобразил на лице глубокую задумчивость, будто только что открыл новый закон физики. — Я правильно понимаю, что это смешанная секция? Мужики и девушки вместе, в одной воде, без всяких там перегородок и условностей?

Серафима посмотрела на меня как на умственно отсталого.

— Нет, блин, раздельная, просто я сюда телепортировалась через стену, потому что мне так захотелось. — Сарказм в её голосе можно было намазывать на хлеб. — Конечно смешанная! Это общая секция, тут даже на двери написано! Ты вообще читать умеешь или как?

— Умею, но предпочитаю не утруждать себя мелким шрифтом, когда красивая женщина на входе обещает мне райское наслаждение томным голосом. — Я развёл руками, и вода плеснула, разбежавшись ленивыми кругами. — Откуда мне было знать, что в вашей дыре «общая» означает «приходи голым и смотри на чужие прелести»?

И тут до неё начало доходить. Медленно, по кусочкам, как до жирафа на водопое.

Её взгляд метнулся вниз, к поверхности бассейна, задержался там на добрую секунду дольше, чем позволяли приличия, потом дёрнулся обратно к моему лицу, потом снова вниз, будто её глаза решили жить своей жизнью и послали мозг куда подальше.

— Ты что, — она сглотнула, — ты там сейчас совсем… голый?

— Нет, я в бальном платье и туфлях на каблуках, просто вода такая мутная, что не видно. — Я одарил её самой невинной улыбкой из своего арсенала. — Конечно голый, дорогуша. Голый как младенец, только побольше размером и с более интересными деталями. Сюрприз, правда? Я тоже охренел, когда понял.

Вот тут её и накрыло по-настоящему.

Щёки вспыхнули так, будто кто-то плеснул ей в лицо кипятком, и я с искренним научным интересом наблюдал, как далеко доберётся румянец. Может, до пупка? Это было бы забавно.

Температура в комнате, которая минуту назад грозила превратить меня в сосульку, вдруг перестала падать. Даже потеплело слегка. Видимо, когда вся кровь приливает к личику от смущения, на боевую магию её тупо не хватает. Полезное наблюдение, надо будет использовать в будущем.

— Можешь смотреть, я не против, — сказал я тем особым голосом, от которого у некоторых женщин начинают подгибаться коленки. — Серьёзно. Чего ты мучаешься, выворачиваешь шею, притворяешься, что тебя интересует эта стена? Смотри спокойно, я даже позу приму поэффектнее, если хочешь.

— Я не смотрю! — она развернулась ко мне так резко, что полотенце опасно сместилось, и ей пришлось хватать его обеими руками. — С чего ты взял, что я смотрю?!

— С того, что ты уже раз пять «случайно» покосилась на воду. И не на мою симпатичную мордаху, а куда-то пониже.

— Ничего я не косилась! Там была рябь, и я просто…

— Рябь, конечно. Очень интересная рябь, прямо завораживающая, особенно в районе моих бёдер. — Я покивал с самым серьёзным видом. — Знаешь, если тебе так интересно, могу встать и показать всё без этой надоедливой воды. Чего мелочиться?

Она издала звук, который был чем-то средним между писком и рычанием.

— Вода мутная, кстати, — добавил я, будто речь шла о погоде. — Сера, минералы, какая-то хрень. Так что можешь пялиться хоть до посинения, всё равно ничего толком не увидишь.

— Нормальные люди не сидят голыми в общественных банях! — выпалила она. — Нормальные люди надевают хоть что-то!

— Ну так я и не нормальный, можешь спросить кого угодно. — Я откинулся на бортик, устраиваясь поудобнее. — Последний раз меня называли нормальным лет в пять, и то бабушка, и то она была сильно пьяная.

— Хватит на меня пялиться!

— Почему? Ты на меня пялишься, я на тебя пялюсь, всё по-честному.

— Я не так пялюсь!

— А как ты пялишься? Расскажи, мне правда интересно понять разницу.

Она задохнулась от возмущения, но слов не нашла.

— Ладно, — сказал я, решив добить её окончательно. — Давай начистоту, без всей этой хрени. Ты стоишь тут в мокром полотенце, которое скрывает примерно столько же, сколько листок бумаги. Я сижу голый в воде. Мы оба пялимся друг на друга и делаем вид, что не пялимся. По-моему, это тупо. Ты так не считаешь?

Молчание.

— У тебя три варианта. Первый: ты разворачиваешься и уходишь, и мы оба делаем вид, что этого разговора не было. Я даже обещаю не слишком долго пялиться тебе вслед. Ну, минуту, может, две. У тебя хорошая попка, грех не посмотреть.

Она вспыхнула ещё ярче.

— Второй вариант: остаёшься и купаешься, как собиралась. Бассейн большой, места хватит. Я буду на своей стороне, ты на своей, никто никого не трогает. Можем даже поболтать о погоде, если тебе станет скучно.

— А третий? — вырвалось у неё, прежде чем она успела прикусить язык.