Чтение онлайн

И сейчас её тело брало своё, и ей было плевать на последствия.

— Последний шанс сказать «нет», — мой голос охрип так, что я сам себя не узнал.

— Заткнись, — прошептала она, и в её голосе было отчаяние, и злость, и мольба одновременно. — Просто заткнись и…

Я поцеловал её, и первое касание было мягким, почти невесомым, просто губы к губам, почти невинно, если бы невинность ещё имела к нам какое-то отношение.

Она замерла подо мной, окаменела, и на долю секунды я подумал, что сейчас она оттолкнёт меня и всё закончится, не успев начаться. Но потом её рот приоткрылся, и я почувствовал её выдох, горячий и рваный, пахнущий отчаянием и чем-то сладким, и она подалась вперёд, навстречу мне, превращая невинное касание в настоящий поцелуй.

Я углубил его, и она ответила так, как отвечает человек, который слишком долго ждал этого момента. Неумело, слишком жадно, слишком торопливо, сталкиваясь со мной зубами и не зная, куда девать язык. Она целовалась так, будто боялась, что всё это исчезнет через секунду, что я отстранюсь и скажу, что пошутил, что это была просто игра, просто способ убить время в горячей воде.

Но это не было игрой, и я собирался ей это доказать.

Её пальцы вцепились в мои плечи с такой силой, что завтра там точно появятся синяки. Ногти впились в кожу, и она притянула меня ближе, прижалась всем телом, и я чувствовал её грудь у себя на груди, чувствовал, как колотится её сердце, чувствовал жар между её ног даже через воду.

Вода вокруг нас сходила с ума. Горячая, потом ледяная, потом снова горячая. Где-то справа с треском начал формироваться лёд, острые кристаллы поползли по поверхности, потом растаяли, потом снова начали расти. Её магия билась в такт с сердцем, в такт с её хриплым дыханием, и ей было на это плевать.

Мне тоже.

Я оторвался от её губ и провёл языком по шее. Она запрокинула голову, открываясь, подставляясь, и звук, который она издала, был похож на всхлип. Или на мольбу. Или на то и другое сразу.

— Артём… — её голос был чужим, незнакомым, хриплым от желания. — Я сейчас… я не могу… я…

Я спустился ниже. Губы нашли её грудь, язык обвёл сосок, и она выгнулась мне навстречу так резко, что вода выплеснулась через край бассейна. Её пальцы вцепились в мои волосы, прижимая мою голову ближе, ещё ближе.

— Да… — выдохнула она. — Да, вот так, пожалуйста…

Я втянул сосок в рот и чуть прикусил.

Она вскрикнула. Не от боли — от чего-то совсем другого. Её бёдра качнулись вперёд, и она обхватила меня ногами, прижимаясь так, что я чувствовал жар её тела даже сквозь воду. Тёрлась об меня, и движения были рваными, неловкими, движениями человека, который не знает, что делать с собственным телом, но не может остановиться.

Моя рука скользнула по её животу, медленно, так медленно, что она успевала прочувствовать каждое движение. По гладкой коже, по напряжённым мышцам, которые подрагивали под моими пальцами, ниже и ниже, к краю купальных трусиков.

Она не остановила меня. Только шире развела ноги и всхлипнула что-то бессвязное, а её рука, которая до этого вцепилась мне в плечо, вдруг скользнула вниз по моей груди, по животу, царапая ногтями кожу, и я почувствовал, как её пальцы нашли меня под водой и сжали с такой силой, что у меня потемнело в глазах.

Я зарычал ей в шею, и она ответила стоном, и её рука начала двигаться, сначала неуверенно, почти робко, а потом быстрее и жёстче, и по тому, как она это делала, я понял, что опыта у неё почти нет, но ей было плевать на опыт, потому что три года голода превратили её в дикое животное, которое хочет только одного.

Вода вокруг нас взорвалась.

Не фигурально. Буквально взорвалась, вздыбилась волной к потолку и обрушилась обратно, и я почувствовал, как температура скакнула с горячей до ледяной и снова до кипятка за какую-то секунду. Острые кристаллы льда выстрелили из поверхности воды как копья, один из них пролетел в сантиметре от моего уха, но мне было абсолютно, полностью, категорически плевать.

Мои пальцы проскользнули под ткань её трусиков.

Она была горячей. Обжигающе, невозможно горячей, мокрой, и совсем не от воды. Она вся текла мне в ладонь, и когда я коснулся её там, она закричала мне в рот и впилась ногтями в мою спину так глубоко, что я почувствовал, как по коже потекло тёплое, но её рука на мне не остановилась, только сжала крепче, и мы оба застонали, и стон этот утонул в поцелуе.

Магия вокруг нас сошла с ума.

Лёд рос из воды острыми сталагмитами, поднимаясь к потолку и тут же рассыпаясь в снежную пыль. Температура скакала с такой скоростью, что пар то сгущался до непроглядной пелены, то исчезал, открывая клубящуюся, бурлящую воду. Где-то справа треснула каменная плитка, не выдержав перепада, и осколки полетели в стороны. Лампы на стенах замигали, хотя в них не было ни капли магии, просто её сила была такой, что реагировало всё вокруг.

— О боже… — её голос сорвался на крик. — Боже, да, не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся…

Я и не собирался.

Я двигал пальцами внутри неё, и она отвечала тем же, её рука на мне ускорялась с каждой секундой, и мы двигались вместе, как два зверя, которые слишком долго сидели в клетках и наконец вырвались на свободу. Она кусала мне плечо, шею, губы, и я чувствовал вкус крови, не зная, её или моей, и мне было всё равно. Она царапала мне спину так, что завтра там будут борозды, и стонала мне в рот, и её бёдра двигались навстречу моей руке с животной, отчаянной жадностью.

Она сжалась вокруг моих пальцев, и я понял, что она на самом краю, в одном движении от того, чтобы сорваться в пропасть. Её рука на мне двигалась всё быстрее, и я тоже был близко, так близко, и мы оба неслись к финишу, и я хотел только одного — пересечь его вместе с ней.

— Артём… — она выдохнула моё имя как молитву, как проклятие, как всё сразу. — Артём, я сейчас… я не могу больше… я…

И в этот момент дверь скрипнула.

— Господин Морн, простите за…

Но было уже поздно. Серафиму накрыло прямо в эту секунду, на чужих глазах, и остановить это было так же невозможно, как остановить лавину. Она закричала, выгнулась дугой, вцепилась в меня так, что ногти прорвали кожу до крови. Её тело забилось в моих руках, сжимаясь вокруг моих пальцев волна за волной, и ей было уже плевать на чужое присутствие, плевать на всё, кроме того, что с ней происходило.

И её магия взорвалась вместе с ней.

Причем, по-настоящему взорвалась. Стена льда выросла из воды за долю секунды, острая, как лезвие, и пронеслась через всю комнату, врезавшись в дверной проём.

Карина успела отпрыгнуть в последний момент, и ледяное копьё прошло в сантиметре от её горла, воткнувшись в косяк с таким звуком, будто кто-то вбил туда топор. Температура рухнула так резко, что вода вокруг нас превратилась в лёд мгновенно, сковав нас по пояс в ледяной ловушке. Потолок покрылся инеем, лампы погасли, и в темноте я видел только её глаза, широко распахнутые, безумные, и слышал её крик, который постепенно затихал до хриплого стона.

А потом всё кончилось.

Серафима обмякла в моих руках, тяжело дыша, дрожа всем телом. Лёд вокруг нас начал таять так же быстро, как появился, и вода снова стала водой, только теперь в ней плавали осколки и куски инея.

Карина стояла в дверях, прижавшись спиной к уцелевшей части косяка. Её грудь тяжело вздымалась, а глаза метались между ледяным копьём у своей шеи и нами двумя в бассейне, будто она не могла решить, что опаснее.

— Ох, — выдавила она наконец.

Я посмотрел на Серафиму. Она уткнулась лицом мне в плечо, её тело всё ещё вздрагивало от отголосков оргазма, и она, кажется, даже не осознавала, что только что чуть не прикончила администраторшу.