Чтение онлайн

Сент-Ортон молча сделал вид, что держит.

– Клятва? Проклятье?

– Не знаю. Но… это не важно. Он не оставит меня в живых. Теперь – точно…

Ага.

Еще одна хрень.

– Теперь последний этап, - Бертрам Орвуд не позволил додумать. – Убираем руки. И пытаемся влить в ваше создание силу. Но действуем медленно…

И взгляд у него такой спокойный-спокойный. Сразу вот и заподозрилось неладное.

– Я… - я посмотрела на кролика. – Пожалуй, воздержусь… что-то…

Громкий хлопок за спиной заставил меня вздрогнуть и обернуться. Потом еще один и… и о щит, выставленный Сент-Ортоном ударились ошметки чего-то темного и на редкость вонючего.

– Твою ж… - кто-то тряс руками, пытаясь сбросить остатки гнилой плоти, что покрывала студентов… почти всех студентов. – Что за…

Кого-то снова вырвало.

А очередной бледный юноша растянулся на полу. Вот не знаю, что там у Сент-Ортона с папашей, но в одном тот прав: измельчали маги ныне.

Забрезгливели.

– Это… - Сент-Ортон поглядел на кролика. – Это ведь…

– Вот, что происходит, когда обычный одаренный пытается подражать некроманту, - Бертрам Орвуд наблюдал за произошедшим с явным удовольствием. – Конфликт энергий… и в результате – неконтролируемый выброс…

Кролики.

Мать его, взрывающиеся кролики, это… это как-то чересчур, что ли?

Я поглядела на герцога.

Тот на кролика.

– Знаешь… ты не будешь против, - дрогнувшим голосом спросил он. – Если я его просто сожгу?

Против? Да я сама предложить собиралась.

Сент-Ортон щелкнул пальцами и кролик осыпался кучкой пепла. Надо же… а я так не умею. Обидно.

– Слушай, - не то, чтобы я разом преисполнилась к нему любви или хотя бы сочувствия, но… - А ты не хочешь с Орвудами ближе… пообщаться?

– Не помогут.

Интересненько.

Очень интересненько. Я вот даже прямо так чувствую, что занятие прошло с превеликою пользой.

– На самом деле я привык, - он вытащил платок и протянул мне. – Не стоит опасаться, он не отравлен.

Да? А так можно?

То есть, верно, можно, но… я скорее заляпать опасалась. Руки-то не самые чистые.

– Я давно уже живу в долг, - теперь он говорил не сказать, чтобы шепотом, но спокойно, с этакой уверенной обреченностью. – А вот вам…

Губа дернулась.

– Леди Диксон… - голос тоже изменился, и не только он. Лицо Найджела Сент-Ортона исказила судорога. На долю мгновенья. – Занятие закончено. И если позволите, я проводил бы вас… к мужу.

И совсем тихо добавил:

– Пожалуйста…

А потом еще тише, так, что я едва расслышала:

– Найдите повод… отказаться.

И губу закусил.

Я поглядела на Бертрама. Тот чуть нахмурился. И кивнул… разрешая?

– Думаю, нынешняя работа многому вас научила, - заметил Орвуд. – Кстати, на следующей работе возьмем проект посложнее. Леди Диксон, позволите вас проводить? Тем паче, мне все одно наверх надо. Полагаю, отец также завершил свое… выступление.

Так мы и пошли.

Я. Справа – Орвуд с Лапочкой. Слева – Сент-Ортон. Шли мы, шли… ну и пришли. Тот же холл. Те же люди… ага, Чарльза вижу в компании светловолосого господина с физией донельзя знакомой.

Я перевела взгляд на Найджела.

Ишь ты, как его корежит-то…

– Леди, - и голос деревянный-деревянный. – П-позвольте представить вам моего отца… лорд Алистер, герцог Сент-Ортон.

И поклонился.

А я… я только вдохнула… мать моя женщина, как же воняет-то. Да несчастные погибшие во имя науки кролики и в подметки этому герцогу не годятся.

– Премного счастлива знакомству, - сказала я с легким чувством сожаления. Главным образом о том, что вонь – это вряд ли веская причина, чтобы пристрелить человека.

– И я, леди… несказанно счастлив, - пропел Алистер Сент-Ортон, кланяясь низко. – Давно мечтал встретиться с особой столь… выдающейся.

И руку протянул.

Такую донельзя изящную руку с тонкими пальцами да перстнем в виде дракона.

Виктория, забравшись на подоконник, - вот что у нее за манеры-то? – меланхолично обрывала лепестки. Лепестки падали на юбки, на подоконник, прилипали к влажноватому стеклу. И что-то было такое во всем этом, донельзя тоскливое, что слезы на глаза наворачивались.

Вообще они наворачивались сами собой и с утра Эва даже всплакнула.

Слегка.

Совершенно без причины, что явно было не нормально. И главное, чувство непонятное. То ли бежать куда-то тянет, то ли упасть без сил.

А цветы раздражают.

И университет тоже раздражает, потому что… потому. А цветы сильнее. Несут и несут. Каждый день… в домике уже места нет, а их все тащат.

Прекраснейшей.

И у Тори такие же записочки. Тоже, стало быть, прекраснейшей. Самой очаровательной. Пленившей душу… никакой, в общем, фантазии. Хотя когда-то мечталось, чтобы так… а Эдди ничего не прислал. И вообще он появляется, да, но словно бы скорее для порядку, чем по делу.

И на ту сторону пройти не выходит.

Эва пыталась.

И Тори пыталась. Дудку вот брала, гладила, баюкала, но дунуть так и не рискнула. Наверное, из-за того, что на полигоне случилось. Хотя, конечно, не факт, что тут Тори виновата. Или Эва. Или вообще кто-нибудь виноват. Может, оно само восстало. И вообще, справились же.

С нежитью.

А с остальным? Спросить, что происходит, не у кого. Берт на вопросы лишь головой покачал и сказал, что все сложно и нужно потерпеть. Немного. До бала у Эстервудов, потому как что-то там на этом балу произойдет. Тут и ежу понятно, но вот что?

Отец и вовсе появляется редко.

Чарльз Диксон мрачен.

Милисента тоже… кажется, они вообще поссорились. Или… нет?

– Бесишь, - сказала Тори, не открывая глаз.

– Чем?

– Сопением своим. И возмущением.

– Я не возмущаюсь!

– Ага…

– Я просто… просто вот опять! Как всегда! Что-то же произошло, ну… тогда, на лекции. Или после?

– Когда ты сбежала в парке погулять?

Щеки вспыхнули. И… и ведь не одна она гуляла, а втроем, что совершенно точно прилично и допустимо. И говорили они о важном.

О драконах.

И еще о прериях… о Мертвом городе, в котором Эдди побывал, но тоже странно, почему тогда только Милисенту город принял? Если Эдди тоже дракон? Или тогда он еще не был совсем драконом?