Чтение онлайн

– Что, простите?

– Я скорее вас упокою. С целителем вместе.

Как-то мое предложение их не вдохновило.

– Ваша жена ведет себя весьма… своеобразно. Будьте добры, Чарльз, объясните ей, что следует выполнять рекомендации…

Спокойно, Милисента.

Пристрелить человека без веского на то повода – плохая идея. Тем более, когда свидетелей вокруг хватает.

– Профессор нас спас, - подал голос Сент-Ортон. – Мы стали случайными свидетелями прорыва… и стихийного выброса некротической энергии. Верно?

И те, кто стоял рядом, поспешили заверить, что именно так все и было.

– И только благодаря самоотверженным действиям профессора все обошлось без жертв, - Сент-Ортон и поклон изобразил. – И леди, несомненно… леди весьма… сильна. А что до целителей, то моя матушка, испытывая сомнения в квалификации одного…

Целитель пошел красными пятнами.

– Обычно приглашает другого. Или двух-трех… и тогда уж принимает решение. Я готов предоставить леди имена доверенных…

– Думаю, обойдемся, - ректор глянул на Сент-Ортона с искренним недоумением. И раздражением. И хмурился. И бровями шевелил, работу мысли изображая. – В любом случае… будет создана комиссия… и вы, профессор, отстранены… за превышение полномочий. Вы обязаны были отослать студентов. И тем более леди… мы не допустим… пока до окончания разбирательств я…

– Чарли, - я потянула мужа за рукав. – Слушай, а мы же можем так договориться? Ну… в частном порядке? Чтобы профессор меня учил без всего этого…

И ресницами хлопнула раз-другой.

Главное, не перебарщивать.

– Оно ж еще лучше! Все одно нам лекции только он читает… и тут нас не любят! – и губу оттопырить, как будто я вдруг взяла и на всех разом разобиделась. И снова ресничками дрыг-дрыг. – Домой вернемся… дома лучше…

– Чем? – ректор, кажется, растерялся.

– Всем! – заявила я. – Там кровать мягче. И готовят лучше. А то в ваших домишках кухни такие, что приличной женщине в бедрах жмут. И вообще… у меня еще платье недошито! А тут то нежить, то студенты, то еще какая ерунда…

– Но… - по лицу господина промелькнуло что-то такое… но целитель, склонившись к нему, зашептал. – Однако… мы не можем… вы не стабильны, леди! У вас ведь выброс не так давно случился…

– Не думаю, что это будет проблемой, - подал голос Шелтон. – Выброс был вчера, а сегодня леди избавилась от излишков силы…

И все молча посмотрели на остатки твари.

– Нет, нет и нет… - ректор покачал головой. – Это… это противоречит воле императора! И породит слухи…

Он запнулся.

– С дядей я как-нибудь договорюсь, - отмахнулась я. – А слухи… ну сами с ними разберетесь.

Кажется предложение не понравилось. Совершенно не понравилось.

– Хорошо… мы… все-таки и вправду… я поспешил… ситуация уж больно неоднозначно… но если все так, как вы говорите… вы и господин Сент-Ортон, то приношу свои искренние извинения. Вы, профессор… проявили недюжинный героизм… я доложу всенепременно.

Вот же. Человечище. Нашему мэру у цивилизованных господ еще учиться и учиться.

– Тем более леди… и вправду я не подумал, что леди дурно воспринимают перемены. А вы, кажется, сумели найти общий язык… и в этом случае… занимайтесь. Оставайтесь… потом… подойдете, решим, что с вашим контрактом. Пока же займитесь леди.

Профессор вздохнул.

Я тоже.

И глядя вслед удаляющемуся ректору, заметила:

– А вот Орвуды будут недовольны… такая нежить и без них.

– Не думаю, что стоит переживать, - Чарли взял меня за руку. – Насколько я успел понять, у них собственной нежити хватает.

– Да?

К счастью, Сент-Ортон меня за руку брать не стал, хотя нахмурился. И откуда такое от недовольство-то? Можно подумать, я ему чегой-то обещала, а потом не выполнила. Ну-ну…

– Вечером, - Чарльз одарил этого типчика дружелюбнейшей улыбкой. – Увидите.

И оглянулся на прочих.

– К слову. Господин Орвуд просил передать, что, если вдруг у кого появятся неотложные дела или паче того желание пропустить занятие, то отрабатывать его придется. И в личных лабораториях Орвуда. В качестве кого, признаться, не уточнял…

Я глянула на студентов.

И да, получилось не заржать.

Эва вновь оказалась в доме.

В том самом доме, который должен был бы сниться ей в кошмарах. Может, это и есть кошмар? Затянувшийся? А она до сих пор там, внутри, в ловушке? И не может выбраться, вот и придумала себе историю про спасение. Бывает ведь?

Нет уж.

Она поспешно опустилась на старый фонарь и отряхнулась. Надо было бы вернуть человеческое обличье.

Или нет?

Дом был… раньше?

Да, теперь она четко улавливала этот момент. Но насколько «раньше»?

Окна мутные. Камень. И в фонарях напротив едва-едва теплится пламя. Света мало, и человек, который выбирается из экипажа, что остановился напротив дома, наступает в лужу.

Злится.

Ругается.

Эва замирает. Этот человек не способен увидеть её. Все, что случилось с ней, было уже потом. Но ей все равно страшно. А еще не понятно, где Тори.

Человек быстрым шагом поднимается по ступеням. И крылья его плаща распахиваются за спиной, и сам он становится похож на чудовище. Но двери открываются. И Эва успевает проскользнуть внутрь. С человеком. Она даже, набравшись смелости, садится на его шляпу.

Потом, когда шляпу передают слуге, и вовсе на плечо. К слуге, кстати, отправляется и плащ. Под ним обнаруживается сюртук строгого покроя.

– Что у нас тут? – а вот лицо человека все еще скрыто маской.

– Доставили новую партию, - слуга кланяется.

– И как? Есть что-то интересное?

– Не могу знать наверняка, но по косвенным признаком у трех девушек есть дар.

– Хорошо… позже… что-то еще?

– Брат настаивает на продолжении работ. Он уверен, что почти сумел разгадать точные признаки дурной крови…

– Это я слышу в последние лет десять, - он отмахнулся. – Из важного что?

– Наш партнер перестал выходить на связь, - слуга небрежно отряхивает капли с плаща. – Как и иное доверенное лицо…

Он остановился, этот господин в черном.

– Что произошло?

– Нельзя сказать точно, но мне кажется, план провалился.

– Дерьмо, - человек выразился еще крепче. – А я ведь предупреждал, что этому пройдохе нельзя верить… с другой стороны его кровь… кровь не врет. Ну и где нам взять другую? Нет, вот… дерьмо!

В стену полетела вазочка, подхваченная со стола.

Впрочем, он довольно быстро справился с собой. Хотя Эва и чувствовала гнев, в нем кипящий. А потом все исчезло.

Раз и вот.

И опять туман. Белый-белый. Пушистый, как первые облака. А она в тумане заблудилась… нет. Не заблудилась.