Чтение онлайн

Кто-то в мундире.

Кто-то…

Как мертвецы? Ну да, конечно, те, из Мертвой пустыни.

Сиу.

Выше нынешних. И такие же худые. И лица резкие, чуждые… темная кожа, разукрашенная шрамами, которые складываются в узор.

В один на всех.

Орки.

Их тоже много, почти как людей… и дракон улыбается. А потом взмахом руки стирает всех. И возвращает дудочку Виктории.

– Теперь она будет звучать легче, дитя моего брата.

– Что? Вы… нет, глупость это, мы люди…

Дракон склонил голову.

– Конечно, вы люди. Но и не только. Я чую в тебе эхо его силы, как и в тебе, маленькая птичка. Но нельзя надолго прятаться в чужом теле. Так можно и забыть, кто ты на самом деле.

Он взмахнул рукой, и зимородок, до того тихо сидевший на плече Эдди, вновь превратился в Эванору Орвуд. Растрепанную и, кажется, возмущенную.

– Вы когда-нибудь видели бурю на море?

– Ты позвал нас за этим? – Эдди посмотрел, как Виктория держит дудочку. Аккуратно. Осторожно даже. Будто та, черная, побывав в чужих руках сделалась хрупка.

– Не только. Но я давно не видел бурь.

И мир меняется. Мир здесь, на изнанке, текуч, подобен зыбучим пескам, и оттого опасен. Эдди успевает взять за руку Эву, и они оказываются на берегу.

Втроем.

– А где… - Эва оборачивается. – Виктория…

– Не мешай ей, - сказал дракон.

– Но… она же заблудится?

– Ей надо научиться. Возвращаться в том числе.

– Но…

– Сядь, - дракон велел это, но Эва насупилась и скрестила руки на груди.

– Я не собираюсь… вы должны вернуть мою сестру! Вы ведь обещали, что… что здесь безопасно!

– Здесь безопасно, - дракон посмотрел на Эдди. А потом снова на Эву. И поднял ладонь, поднес к губам и дунул. Ветер, сорвавшийся с руки, смял человека, превращая в пташку, а ту закрутил и…

– Что за…

– Спокойно. Она хотела к сестре? Пускай. С ними ничего не случится. Слово.

Слово мертвеца многого ли стоит? Но нынешнее упало. И Эдди понял, что оно нерушимо.

– Если в них тоже кровь…

– Она во всех вас, - дракон повернулся к берегу. Здесь скалы выдавались из моря, вырастали утесом, с края которого раскрывалась кипящая бездна. И ярились волны, спешили, летели, чтобы рассечь себя о камень, чтобы снова стать пеной.

Раз за разом.

– Мы – дети творца, сами решившие, что можем творить. И создавшие тех, кого называли детьми. Да только родители из нас вышли хреновые… - дракон поднял руки, пытаясь поймать ветер. – Но основного это не отменит. В каждом из вас есть частица дракона. В ком-то больше, в ком-то меньше.

И чего он ждет?

Что Эдди придет в восторг? Обрадуется? Хрена… от этих драконов ничего, кроме неприятностей.

– Не все из нас были… чудовищами. Кто-то искренне желал помочь. И помогал… или думаешь, что я один поделился своей кровью и силой?

– То есть, - Эдди опустился на край утеса. – Маги – это… кто? Потомки драконов? Или потомки тех людей, которым повезло потом получить силу и кровь дракона?

– Именно.

– И кровь тоже разная, да?

– Верно.

– Отсюда и разные маги… моя сестра огневик.

– Пока еще да.

– В смысле?

Дракон сдержал улыбку.

– Увидишь. Недолго осталось… кровь драконов к крови стремиться. Пусть не сразу, постепенно. Они собираются… есть звездное серебро, металл, который жидок.

– Ртуть?

– Может, и она. Видел ли ты когда-нибудь, как она рассыпается на шарики? А после те устремляются, чтобы слиться друг с другом? И становится больше…

– Дар растет. Я понял.

И все-таки не покидало беспокойство. Мудрые беседы мудрыми беседами, но Эва-то где?

– С твоей женщиной ничего не случится, - произнес дракон с легким раздражением. Ну да, ты тут спал пару сотен лет, проснулся, а потомки вместо того, чтобы внимать с почтением, о бабах думают.

Эдди тоже, наверное, обиделся бы.

– Она вечно во что-то влипает, - сказал он.

– С женщинами такое постоянно происходит.

– Так что с моей сестрой? И при чем тут ртуть… хотя да, я понял. У нее как раз собралась большая капля? Так? А потом еще и город, и… в общем, то, что с ней сейчас происходит, это нормально?

– Для человека – не совсем.

– Ей не повредит?

– Зависит от того, сумеет ли она справиться, - спокойно ответил дракон.

Твою ж мать… вот и ищи мудрых советов. Только еще больше запутают.

– Хорошо. У нее дар огня. У меня? Хотя… я могу пересекать границу мира… кстати, изнанка – это же…

– Память. Мира. О том, каким он был.

– То есть, ты сейчас только в памяти существуешь?

– И в ней тоже. Все… довольно сложно.

Когда оно было просто.

Море внизу кипело, норовя дотянуться до ног Эдди, но скала была высока, а ветер зол.

– Еще это место для тех, перед кем закрыт путь дальше.

– Вроде тебя?

– Вроде меня.

– И тех людей…

– Мой пра…внук сыграл им свою песню. Когда понял, что произошло… он пытался дозваться до меня, но мертвые мало что могут в мире живых.

– Погоди… я знаю одного призрака, который вполне может показываться.

– И что еще?

Эдди задумался.

– А ты… ты мог бы показаться? Просто…

Если бы тогда в небесах возник дракон… это ровным счетом ничего не изменило бы.

– Ты поэтому не стал?

– Я открыл им путь. И ушли они свободными… кто захотел.

– А те кто нет, остались, да?

– Души многих желали отмщения. И я не властен над ними. Но за столько лет они могли бы и передумать. Потому и пришли… возможно, у нее получится отпустить.

– Я бы мог…

– Нет. Позволишь? – он протянул руку, в которую Эдди вложил дудку. – Кость… и сила. Чувствуется. Но… кое-чего не хватает. Там я не способен на многое. Но здесь…

Все-таки человек может превратиться в дракона. И происходит это столь стремительно, что Эдди не успевает глазом моргнуть.

Зверь склоняется над ним.

И выдыхает.

Его дыхание окутывает Эдди тяжелым облаком огня, а огонь собирается в ладони, чтобы пропитать кость. И дудка меняется. Нет, она не становится хрупкой, хотя силы этого пламени хватило бы, чтобы сжечь и её, и Эдди. Но оно не враждебно.