Чтение онлайн

– А есть еще?
– Вайт улыбнулся.

Глум, не сразу сообразив, нахмурил брови, а после кивнул и сунул руку в карман ветровки. Он достал маленький кортик. Ножичек больше подходил для резки бумаги и других канцелярских нужд, нежели для резки пространства. Но Вайт знал, что сила не в размере и не в остроте оружия.

– Честно, думал, будет нечто другое, - Вайт покрутил в руках кортик.

Клиро, увидев произведение искусства, выхватил его у напарника и проглотил.

– По крайней мере, вам будет легче путешествовать, - сказал Глум.
– Вы, значит, домой?

Вайт улыбнулся и спросил:

– Прогоняешь?

– Нет. Наоборот. Хотел, чтобы вы остались. У нас скоро бой. Такие проводят в вашем мире. Можете поболеть за меня. Мне бы было приятно. Блэк пропал, Генерал не в настроении, а Катя будет биться вместе со мной. Племянники также исчезли. Думается, братья о них позаботились, и они в безопасности.

– Да, кстати, - хмыкнул Вайт, - я Блэка тоже не ощущаю. Наверно, путешествует.

– Ладно, достали вы со своими разговорами. Когда битва?
– спросил Клиро с набитым ртом.

2

На следующий день.

Братья при помощи телевидения сообщили о грядущей битве "сегодня вечером". Глум с Катей примерили доспехи, подошло идеально. Увидев оружие, Катя приятно удивилась, а вот Глуму не понравилось. Он хотел было взять лук-резинку, но понял, что на нем будет лежать вся стратегия, а Катю нужно беречь для своего напарника. Под удары придется подставляться самому.

Часы тикали. Вайт и Клиро оживленно обсуждали очередную ерунду. Видите ли, Клиро прикрепил стикер с надписью "дурак" на лоб Вайта, ничего не произошло. Глупый спор на пустом месте перешел в драку, а после уже Вайт прикрепил ту же надпись на скользкий лоб маленького друга. Также ничего не произошло. Последовала драка. На улицах тем временем послышались человеческие возгласы, но в них не было ни радости, ни печали. Смертные шли, как толпа мертвых, и делали, что было велено хозяевами. Такую картину можно наблюдать на острове Рождества во время миграции крабов. Как и люди, крабы не являются съедобными. Некоторых потусторонних существ это расстраивало, но против природы даже сверхсущество бессильно.

Облака медленно плыли к горизонту, за солнцем. Небесное светило решило прикрыться холодной ночью пуховым одеялом. В таком большом городе так мало природы, которой можно восхититься или даже вдохновиться, но, друзья, во всем есть свой шарм. Даже в заснувшем на зеленой травке алкоголике, недалеко от полуразрушенного гаража, можно увидеть нечто, напоминающее вам о детстве, и задуматься о будущем.

Еле слышимая мелодия арфы медленно растекалась по городу, созывая всех к центру событий. Приближаясь к "арене", на которой пройдет бой, мелодия арфы становилась все отчетливей и громче, не лишаясь статуса галлюцинации. К слову об арене. Она огромна и располагается на краю города, где природа переплеталась с каменными джунглями. Вам может показаться странным, но люди не тронули природу за пределами города, если только не брать в расчет бескрайние овощные поля. Трудно поверить, но рукотворные зеленые квадраты, обрамленные деревьями - дело рук людей. О да, о людях пишут много плохого, иногда это правда, но знаете, смертные - все же хорошие создания. И хорошие не в плане доброты или полезности. Хорошие, значит, могут выбирать свой путь. Путь созидания или разрушения, неважно. Они могут выбрать свою историю, живя в настоящем, так, по крайней мере, пытался думать Глум. Быть человеком - не носить гордое название совокупности миллионов бактерий, а быть чем-то большим.

Кстати, о Глуме.

Он стоял на самой высокой точке арены - на большой стадионной вышке. Глум сощурил глаза и смотрел куда-то вдаль. Возможно, он мог видеть фермы, расположившиеся далеко за чертой города, но мы знаем, на такие вещи он не станет смотреть. Нет, не так. Он бы не стал смотреть только на что-то одно. Глум - существо созидательное, для него куда важней увидеть общую картину происходящего. Наш герой делал глубокие вдохи, а после тяжело выдыхал. Каждое движение давалось ему с трудом. Глум не так часто показывает эмоции, но по секрету скажу, в его сердце бушевал ураган. Он не хотел потерять все то, чем дорожил больше жизни.

Пока Глум стоял где-то высоко над всеми, Генерал, Катя, Вайт и Клиро смотрели на заполняющиеся трибуны, вмещающие несколько сотен тысяч человек. Для некоторых такая цифра может показаться странной, но поверьте - в нашем мире возможно все.

– Кать, - Генерал взял возлюбленную за плечо и немного привел ее в чувство, - ты в порядке? На тебе лица нет, - он схватил мочку ее уха большим и указательным пальцем и начал ее растирать.
– Говорят, это помогает взбодриться.

Катя обхватила его и крепко сжала.

– Можно, я буду называть тебя Кеша?
– Катя сжала возлюбленного еще крепче.
– Сделай мне последнюю милость...

– Никаких последних милостей. Рано ты сдаешься. И да, - Генерал выдохнул.
– Можешь так называть меня. Да и вообще как хочешь.

– Вайт, можно я буду называть тебя...

– Тихо, обезьяна, ты портишь момент.

Катя подняла голову и поцеловала Кешу. Вайт молчал, Клиро пытался сдержаться и не сказать ничего лишнего. У него получилось. Но ненадолго:

– Я не хочу прерывать вашу идиллию, - сказал маленький черный кот с чешуей вместо шерсти, - но, кажется, начинается.

Трибуны заполнились до отказа. Глум ждал друзей у входа на арену. Дождавшись их, Глум встретился взглядом с Генералом, но последний отвел взгляд. К счастью, Клиро пришел на помощь молодому парню и, закатив глаза, толкнул его вперед. После Генерал все же опомнился и посмотрел на Глума. Тот кивнул ему, снял кепку и надел ее на юного главу Корпорации со словами:

– Теперь ты сам по себе, - и ушел.

Генерал немного помедлил и хотел было что-то сказать, но Катя перегородила ему путь и еще раз обняла его, как говорится, на удачу.

Под звуки громких аплодисментов и объявления диктора Катя и Глум направились к центру арены, где их ждали старший и младший брат.

Вайт, Клиро и Генерал прогнали несколько человек с первого ряда и заняли их места.

– Странно, - сказал Генерал и нахмурился.
– Почему они выбрали такое время суток? Солнце почти зашло, но звезд еще не видно. От этого становится непонятно - сейчас день или ночь.

– Хм, - весело хмыкнул Вайт.
– Оказывается, наши миры связаны куда сильнее, чем я думал.

Четверо воинов встретились ровно посередине арены. В небе возникло несколько больших экранов, дабы зрители с задних рядов смогли насладиться битвой.

– Дежавю, - тихо сказал Клиро.

Судья (или комментатор) начал объявлять бой со всем присущим ему пафосом. Народ кричал все сильнее, и только три фигуры на переднем ряду сидели тихо и следили за происходящим на экране. Кстати об экране - невидимая камера снимала в самых необычных ракурсах. Порой незримая черта делила экран ровно надвое и показывала незначительные детали, чтобы лучше разобраться в происходящем. Например, при объявлении боя кулаки Кати сжались с такой силой, что кровь отлила от кожи и, казалось, она обмазалась побелкой. Складывалось впечатление, словно это заранее хорошо смонтированный видеоролик, сопровождающийся профессиональной игрой актеров в настоящем времени.

Итак, после ухода комментатора все замолчали, и взгляды обратились в сторону экранов.

3

– Глум, - начал старший брат, - ты можешь сдаться. Ты ведь знаешь, мы открыты для диалога.

– Перестань, - ответил Глум.
– Мы понимаем - такое просто-напросто невозможно.
– Глум посмотрел на младшего брата и сказал: - Ты меня огорчил, малой. Ты своими поступками подтвердил, что люди для тебя - пустое место. Напоминаешь мне одну историю с женщиной, которая работала в детском саду. Она говорила, мол, любит детей, но сама завести их не хочет. Знаешь ответ?