Чтение онлайн

Итак, изучив формирование в американском обществе представлений о сражении за Мидуэй, видим, что образ сражения развивался примерно по тем же основным тенденциям, что и образ Пёрл-Харбора: повышенное внимание и общественности и военных к потерям, идентичные средства создания образа битвы в СМИ, взаимовлияние докладов офицеров вооружённых сил США и прессы. Однако оценки Мидуэя американским обществом имеют и свою специфику, которая отличает их от моделей восприятия Перл-Харбора:

1) параллельное развитие в прессе нескольких, противоположных образов битвы, причём без всяких попыток Белого Дома урегулировать данные информационные процессы;

2) новый подход к героизации сражения за Мидуэй, при котором подчёркивается не массовый героизм, а индивидуальное мужество; с первых дней формирования образа сражения важную роль в нём играют персонифицированные герои;

3) наблюдается большая степень свободы печати: газеты массово публикуют японский взгляд на сражение с критикой США, придаётся огласке секретная информация ВМС США, обсуждается проблема сокрытия собственных потерь.

Всё это важный шаг вперёд в аспекте информационной свободы и информационной культуры американского общества по сравнению с 1941 г. В военном отношении сражения в Коралловом море и за Мидуэей, а также кампания за Гуадалканал обеспечили дальнейшие успехи американской армии и флота на Тихом океане, после чего наступление против Японии в 1943–1945 гг. становится непрерывным. Это коренным образом повлияло и на процесс формирования оценок войны в обществе: после Мидуэя и Гуадалканала граждане США начали оптимистично воспринимать события на Тихоокеанском фронте, не сомневаясь больше в неизбежности победы над Японией. Данный оптимизм был обусловлен не только постоянными победами 1943–1945 гг., но и ежедневным акцентированием внимания общественности либо на новых достижениях американских вооружённых сил, либо на старых победах, где Мидуэй и Гуадалканал занимали особое место, став в США символами тяжёлых, но жизненно важных для победы боёв.

Оценки военных США завершающего этапа войны и победы над Японией строятся на основе восприятия нескольких ключевых операций и событий: высадка на Филиппинах в октябре 1944 г., захват Иводзимы и Окинавы, применение атомных бомб и вступление СССР в войну, причём как и в официальных документах, так и в мемуарах характеристики и оценки данных эпизодов Второй мировой войны тесно связаны между собой и имеют много общих моментов и одинаковых стереотипов восприятия.

Оценки военными завершающих операций можно условно разделить на две группы. В первой группе основой для формирования оценок вторжения на Филиппины стали отчёты генерала Макартура и донесения оперативных соединений, в которых детально рассмотрены важнейшие аспекты операции [1733] . Общий вывод Макартура о битве в заливе Лейте: «Битва за Лейте продемонстрировала в большей степени, чем когда-либо прежде в войне на Тихом океане, ударную мощь скоординированных действий американских наземных, воздушных и морских сил. Несмотря на героические усилия и большое мужество, несмотря на использование беспрецедентного количества кораблей, самолетов, и войск, собранных со всех частей быстро сокращающейся империи, японцы не смогли устоять перед подавляющей американской мощью» [1734] . Этот вывод подтверждается и информацией из отчёта адмиралов У. Ли [1735] и Э. Кинга [1736] . Видно, что представители данной группы военных стремились не к анализу операций, а к сглаживанию основных спорных моментов с помощью восхваления вооружённых сил США.

Вторая группа оценок отличалась более тщательным анализом операций, а главное – разбором ошибок при их проведении. Так, в созданном в марте 1945 г. секретном отчёте штаба главнокомандующего флотом США приводятся многочисленные данные, опровергающие оптимистичные оценки первой группы. К таким данным относятся прежде всего действия адмирала Олдендорфа после уничтожения соединения адмирала Нисимуры; решения адмирала Хэлси о преследовании соединения адмирала Одзавы; организация охраны транспортных соединений адмиралом Кинкейдом [1737] . Адмирал Нимиц также дал ряд критических оценок действий своих подчинённых: «Мне бы и в голову не пришло, что Хэлси, зная состав сил противника в море Сибуян, оставит пролив Сан-Бернардино незащищённым» [1738] . Однако в официальных отчётах Нимиц старался сгладить критику и не высказывался о действиях Хэлси, поэтому в относительно небольшом числе американских документов периода 1944–1945 гг. содержались негативные оценки и критика решения и действий адмиралов Тихоокеанского флота во время битвы за залив Лейте. Можно заключить, что оценки вторжения на Филиппины имеют как ряд общих мест с оценками других операций, так и собственную специфику.

К общим моментам относятся, во-первых: подробный количественный и структурный анализ сил противника; во-вторых, как и в случае с Мидуэем и Гуадалканалом, описание операции в целом строится на разборе отдельных битв (согласно хронологическому принципу), а не на создании общей периодизации, как было у военных с Пёрл-Харбором; в-третьих, сверхпристальное внимание (как и при характеристике предыдущих сражений) уделено военными США оценке потерь: как собственных, так и противника.

Важнейшие особенности формирования оценок битвы в заливе Лейте и вторжения на Филиппины: во-первых, пресечение в самом начале процесса анализа операции командованием флота критического восприятия сражения (следовательно, адмирал Нимиц учёл основные уроки создания образа Мидуэя, сразу утвердив официальную версию, не допускающую большого количества трактовок и разночтений, оставив все данные аспекты историкам); во-вторых, в 1944 г. высшее командование флота, армии и морской пехоты начало отходить (это хорошо прослеживается по их отчётам) от героизации собственных действий, что было особенно характерно для периода 1941–1942 гг.; в-третьих, американское командование при оценке Филиппин больший упор делало на доказательство слаженности и хорошей координации своих действий, что хорошо видно по отчётам генерала Макартура. Таким образом, можно утверждать, что к 1944 г. и этот урок формирования и развития образа Мидуэя был изучен и учтён военными США.

Оценки сражений за Иводзиму и Окинаву строились на тех же основных принципах. Военными США детально характеризовалась подготовка к сражению, взаимодействие всех родов войск и тыловых служб, тщательно описывалась роль разведки [1739] . И особый упор делали на борьбу на коммуникациях и изоляцию японских островов: «После успешной высадки на Лусоне в январе США уверенно контролировали Филиппинский архипелаг. Произошёл окончательный разрыв японской линии коммуникаций в южном районе. В результате серьезных потерь, понесенных в филиппинской и предыдущих кампаниях вместе с проблемой пилотов и острой нехваткой топлива, японские ВВС уже не способны к эффективному действию при использовании обычной тактики» [1740] . Видно, что американские военные в 1945–1946 гг. расценивали высадку на Филиппинах как переломное сражение (и в стратегическом, и в оперативно-тактическом плане), указывая, что к началу 1945 г. японские вооружённые силы испытывали массу проблем, тогда как американские уверенно шли к победе [1741] .

Особенно подробно анализировалась командованием американского флота и корпуса морской пехоты эффективность применения камикадзе [1742] . Так, в работе «Кампании войны на Тихом океане» отмечено: «В отчаянии японцы начали "специальные атаки” или "камикадзе”. Силы Соединённых Штатов были сильнее, чем когда-либо, – сильнее количественно, лучше обучены и могли двигаться вперед с подавляющей наступательной мощью. Американское господство в Тихом океане было полным. Наступило время, чтобы ударить в сердце Японской империи. Японцы правильно оценили намерение Соединённых Штатов, чтобы атаковать и захватить Иводзимы. Ввиду продолжающихся операций на Филиппинах считалось невероятным, что десантные операции на Формозу могли осуществиться» [1743] . Хорошо видно, что военные США в своих обобщающих работах и аналитических отчётах 1945–1946 гг. всячески подчёркивали, с одной стороны, всестороннее превосходство в Тихом океане над Японией, но, с другой стороны, указывали, что этого превосходства было недостаточно для высадки не то что на главные японские острова, но даже на ближние подконтрольные империи территории: Тайвань, Китай, Корея. Следовательно, в восприятии военных проблема победы над Японией неизменно связывалась с ликвидацией военного потенциала империи на континенте.

Однако даже в новой ситуации начала 1945 г. апробированные в 1941–1942 гг. методы формирования оценок боевых действий серьёзных изменений не претерпели. Обстановка существенно изменяется лишь при оценке военными заключительных действий против Японии, когда им пришлось характеризовать последствия использования совершенно нового оружия.

Примечательно, что анализ военными атомных бомбардировок, как правило, не разделяется на два отдельных сюжета по Хиросиме и Нагасаки, а наоборот, эти операции целенаправленно объединяются в документах в одну. Ярким примером здесь является отчёт комиссии по изучению стратегических бомбардировок США, озаглавленный – «Эффект атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки» [1744] .

Очень точно охарактеризовал принципы работы данной комиссии (и создания в том числе обозначенного документа) В.Л. Мальков: «Главной своей задачей эта организация считала демистификацию атомной бомбы, тщательное изучение реального физического эффекта атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, перевод его на язык бесстрастных цифр» [1745] . Действительно, уже в названии документа отражена одна из главных особенностей восприятия американскими военными атомных бомб – концентрация внимания на результатах применения, на эффекте от взрыва (прежде всего на визуальном эффекте). Именно оценки эффективности – самые первые оценки, которые были высказаны офицерами из экипажа «Энола Гэй».