Чтение онлайн

Завещание, как и полагалось, было написано на цельных листах бумаги, должным образом скреплено и подписано. Баронесса понимала толк в деловых бумагах, я не сомневалась, что опрос свидетелей будет удовлетворительным и суд признает завещание действительным. Вот только, что, столь тщательно составленный документ делал в моем несессере? И как он туда попал? На эти вопросы у меня не было ответа.

Вечерние сумерки не принесли ожидаемой прохлады. Несмотря на открытые окна в комнате было душно, а с улицы вместо свежего ветерка, хлынул тяжелый, наполненный запахами большого города, воздух. Я стояла у окна, уставившись невидящим взглядом на улицу. Внизу бодро проезжали нарядные экипажи, из отеля ручейком потянулись изысканно одетые дамы и господа, вспыхнули электрические фонари, в их призрачном, желтоватом свете, улица приобрела загадочный, таинственный облик. Причудливые тени, двигаясь и перемещаясь, сплетаясь в сложные узоры, отчего-то напомнили мне бегство из охваченного чумой города, описанное Даниелем Дефо в «Дневниках чумного города». Странное сравнение, люди заполнившие мостовую были богато одеты, никуда не торопились, слышался их смех и оживленный разговор, но моё усталое воображение упорно рисовало мрачные картины и дорогие экипажи превращались в убогие повозки, а смех звучал зловеще.

Отвернувшись от окна, уставилась на лежащие, на туалетном столике драгоценности, они тускло поблескивали в неверном свете. Отчего же я столько времени ломаю себе голову, есть простое и верное решение, надо отнести мои находки Семену Михайловичу и пусть он разгадывает загадки, это, в конце концов, его обязанность.

Я долго стучала в двери тетиного номера, на шум даже стали выглядывать жильцы соседних номеров, но тетушкин храп, доносившийся из-за двери, не предвещал ничего хорошего. Скорее всего, устав от волнений и неожиданностей этого дня, она приняла изрядную дозу снотворного и теперь ее не добудишься до утра, пришлось смириться.

Пометавшись по комнате, как дикий зверек, загнанный в тесную клетку, я решилась на неслыханную, для себя авантюру – оправиться к Семену Михайловичу и Георгию самой, сейчас же, не дожидаясь утра.

Вызвала звонком Катерину. Наскоро умывшись, переоделась в более скромное светло-коричневое платье, велела причесать волосы в самый заурядный узел и выбрала строгую шляпку-котелок с негустой вуалью, а сверху накинула шелковый бурнус, слава Богу, заботливая Даринка, всунула в мой багаж этот легкий плащ, несмотря на жару, установившуюся в середине лета. Пристально оглядев себя в зеркало, осталась довольна результатом, на легкомысленную девицу, определенного занятия, не походила никак. Катерина, поняв, что пани куда-то собирается, на ночь глядя, робко предложила свои услуги в качестве сопровождения, но я отказалось, любопытство горничных всем известно, а томить девушку, где-нибудь в холе незнакомой гостиницы мне не хотелось. Да и я же, все-таки тридцатилетняя уважаемая вдова, мне позволено несколько больше, чем юным девицам.

Решила не нанимать незнакомого извозчика, поэтому попросила щеголеватого портье предоставить гостиничный экипаж, он что-то сказал мальчику в форме служащего отеля, тот быстро убежал, а портье обратился ко мне вкрадчивым голосом:

– Анастасия Павловна, может вызвать, также, вашего батюшку? – я не удивилась тому, что портье знакомо мое имя, даже в отеле, где имеется сто номеров, служащим полагалось знать имена обитателей десяти рублевых комнат.

– Нет, не надо, я ненадолго к подруге. – Быстро отвернувшись, зашагала к выходу, мысленно ругая себя, чего это вдруг оправдываться перед портье, видимо мне никогда не стать уверенной в себе и слегка нагловатой столичной дамой.

Поездка в открытом экипаже слегка остудила. В голову закралась предательская мысль: а так ли правильно я поступаю? Может, стоило дождаться утра?

Но отступать и возвращаться было поздно, поэтому, откинувшись на сидении, расслабилась и постаралась успокоиться. Мимо пробегали улицы, освещенные фонарями, наполненные призрачной ночной жизнью. Вдали вырисовались величественные очертания Софии Киевской, ее древние купола, захватили в плен луну, полный лик небесного светила красовался среди башен священного собора, как бы являясь его частью.

Экипаж неожиданно остановился, когда мне уже казалось, что поездка эта бесконечна. Здание гостиницы «Древняя Русь» было не таким величественным как «Континенталь», но зато более уютным. В небольшом холле, скупо освещенном, за громоздкой дубовой конторкой зевал портье, в углу, горничная лениво протирала большое зеркало в бронзовой раме, мое появление их оживило. Портье перестал зевать и уставился на меня немигающим взглядом, горничная бросила свою работу и подошла поближе, я растерялась. Молчание затягивалось, гостиничный служащий оглядывал меня с ног до головы, очевидно решая в каком тоне со мной говорить, где-то со стороны доносились звуки шумной беседы, смех и стук приборов. Этот отель славился своим отличным рестораном, здесь подавали традиционные украинские блюда, привычные нам, только борщей, по слухам, здесь предлагали одиннадцати видов. Очевидно оценив опытным взглядом меня, портье заговорил, наконец, уважительным тоном, слегка склонившись, как бы в поклоне:

– Чем могу помочь?

– Мне нужны господа Рудавский Семен Михайлович или Савельев Георгий Федорович, они остановились у вас. Скажите, что желает их видеть госпожа Вишневецкая Анастасия Павловна. – С моим голосом творилось что-то неладное, он дрожал и звучал все тише, вместо того, что бы сказать четко и, немножко высокомерно, как мне хотелось, я растерянно шептала, последние слова портье кажется, даже не расслышал. Он только собирался переспросить, когда со стороны ресторана раздался шум, где-то распахнулась дверь и в холл ворвались звуки пьяного веселья. Мужчина в форме официанта, с улыбкой, выглядевшей приклеенной на усталом лице, вошел в холл, неся перед собой тяжелый поднос нагруженный бутылками и тарелками с холодной закуской, где-то за спиной человека раздался знакомый голос:

– В десятый номер, голубчик, в десятый номер. – Георгий ввалился следом за официантом, размахивая бутылкой вина, растрепанный и взлохмаченный, без сюртука и галстука, он не заметил меня, но услужливый портье окликнул его.

– Георгий Федорович, тут вас желают видеть, э, дама-с. – Последнее слово он проговорил, многозначительно растягивая, с придыханием.

Георгий резко остановился, покачнулся, восстановив равновесие, медленно повернулся и уставился на меня немигающим взглядом. Несколько мгновений длилась немая сцена, я спиной чувствовала любопытный взгляд горничной, но вдруг, с неожиданным, в его состоянии проворством, Георгий, расставив руки, будто для объятий, ринулся ко мне с криком:

– Сестрица! Ты ли! Прости, прости, что не зашел проведать вас, поднимись к нам, я в минуту соберусь! – Мой друг подхватил меня под руку и потянул за собой к лестнице. Конечно, Георгий, просто пытался оправдать мое появление и пресечь лишнее сплетни, но спьяну он явно переигрывал, обернувшись, заметила на лицах служащих отеля недоверие и нездоровый интерес, уж представляю, какие мысли родились в их головах, и в какую пьесу превратится эта маленькая сценка в их пересказе.

Георгий тащил меня вверх по ступеням, злым шепотом выговаривая по пути, не сильно стесняясь в выражениях.

– Черт бы тебя побрал! Ты что задумала, ночью всякое могло случиться, тебя могли ограбить, ты хоть понимаешь….
– Я резко выдернула свою руку, от неожиданности Георгий едва не свалился, пришлось подхватить его. Мы стояли в длинном коридоре, официант уже отнес заказ и сейчас возвращался, мы на минуту умолкли пока человек проходил мимо, отвесив, по пути, внушительный поклон, когда шаги его стихли, мы заговорили одновременно.

– Откуда ты знаешь, зачем я приехала? Может это очень важно! А ты пьян, да и Семен Михайлович, вероятно пьян, поэтому я ухожу!

– Никуда ты не уходишь! – он, снова, крепко ухватил меня за руку, потом медленно отпустил ее.
– Успокойся! Не так я и пьян. Сейчас мы зайдем в номер, там Семен Михайлович, Алексей Петрович и Николай, ты будешь вести себя как обычно, пожалуйста, без истерик, я быстро соберусь и провожу тебя в твой отель.

– Я не истеричка! И не надо меня провожать. Я приехала в гостиничном экипаже, с ним и вернусь!

– А ты велела ему ждать?

Вопрос прозвучал неожиданно, пришлось признать собственную, глупую, ошибку.