Чтение онлайн

Прибытие Федора Ивановича Шаляпина в отель сегодня утром сопровождалось шумом и суетой, он доставил немало хлопот отельной прислуге, зато меня вывел из оцепенения, громовой голос певца можно было услышать за версту.

Поднявшись наверх, я застала перед дверью своего номера озабоченную тетю, до которой, наконец, дошла вся степень моего грехопадения. Но, много хуже ворчащей тетушки, была Софи, решившая протащить нас, по всем известным дамским магазинам Киева. Узнав о ложе выкупленной Алексеем Петровичем, она уступила абонированную прежде ложу знакомым, и заявила, что они с папой присоединятся к нам.

– Сегодня в театре будут все важные люди, сам Киевский генерал-губернатор Михаил Иванович Драгомиров с супругой Софьей Абрамовной будут! – воодушевленно сообщила Софи.

Михаил Иванович не слыл поклонником Мельпомены, поэтому его присутствие означало наивысшую оценку труппе почтившей своим посещением Киев. Но почему его появление должно было заставить нас покупать новые платья и шляпы, я как-то не понимала. К сожалению Софи видела между этими совершенно разными вещами прямую связь, поэтому полдня мы провели, изучая все известные магазины Киева.

Начали с «Модного и галантерейного магазина Г. Т. Дергаченко», что на Крещатикской площади, против думы, магазин занимал двухэтажное здание и был наполнен таким разнообразием галантерейных товаров, что голова кружилась от обилия цветов, форм и запахов. Тетушка, узрев такое изобилие, забыла на время обо мне и кинулась наперегонки с моей мачехой щупать, пробовать, нюхать всевозможные товары, их азарт передался и мне. В результате после обхода отделов: зонтики, модный товаръ, кожаный товаръ, обои, шторы, карнизы, клеенка, пафюмерiя, карзины, игрушки,мы наполнили наемный экипаж таким количеством свертков, упаковок, коробочек и коробов, что самим места почти не осталось. В торговом доме «Бр. А. и Я. Альшвангъ» тетушка раскритиковала «полное приданное для невъст Профессора доктора Егера», заявив, что столь грубое и неприятное взгляду белье не годится для молодой невесты, зато себе прикупила аж два комплекта грубоватого, но практичного, шерстяного белья, обосновав это тем, что уж ей под юбку заглядывать некому. Наши намеки на Алексея Петровича, она пропустила мимо ушей. Далее мы осчастливили своим присутствием «A la Ville de PARIS», магазин дамских нарядов, где, если верить вывеске, был единственный в Киеве склад готовых дамских платьев. Несмотря, на то, что по нашему общему мнению готовое платье никогда не будет сидеть на тебе как шитое в ателье, мы не ушли оттуда без покупок. Завершили свою прогулку в магазине шляп и фуражек «НОРМА». Уже в номере меряя новую, совершенно очаровательную, шляпку украшенную лентами и цветами всех оттенков бежевого, от цвета топленого молока до нежно-персикового, я, вдруг, поняла, что нарядов-то подходящих к этой замечательной шляпке у меня нет. Оглядев приобретенные отрезы тканей, расстроилась окончательно, ничего годящегося я не купила, эх, надо было начинать со шляпного магазина!

От грустных мыслей меня отвлекла Катерина - собраться к такому важному мероприятию дело не шуточное!

Еще утром я заказала звонок в Умань, долгожданный разговор с домом состоялся перед обедом. Очевидно, в последние дни меня преследует злой рок, ибо с завидным постоянством попадаю в глупые ситуации - мой совет похоронить дядю Ваню на заднем дворе у конюшни, привел в полное замешательство бедного портье и тех, кто в это время находился у стойки. Какая-то женщина даже презрительно громко фыркнула, я же только повернулась к ней спиной и продолжила разговор, не объяснять же всем, что дядя Ваня – это наш кот, любимец девочек, скончавшийся от глубокой старости, кстати, совета моего они все равно не послушались, кот был торжественно похоронен под кустом роз на центральной клумбе.

Обед прошел вполне спокойно, в основном, благодаря тому, что мы крепко проголодались, да и времени на застольные беседы не было.

Алексей Петрович, дабы я не скучала, пригласил Семена Михайловича, должна признать, что в вечернем костюме мой сердитый друг выглядел намного лучше, чем в своем обычном, поношенном, сюртуке. Его самого строгий костюм стеснял, рука постоянно тянулась к галстуку, а испытующий взгляд моего папы, заставлял нервничать. Но в ложе театра, он неожиданно оживился. Оказалось они с Алексеем Петровичем большие почитатели и знатоки оперы.

Софи направляя свой изящный бинокль на зал, выискивала знакомых, тетушка, устав от дня, переполненного событиями, отчаянно зевала, прикрываясь веером, папенька дремал, прислонившись спиной к перегородке, а я осматривала зал.

Новый театр, его открыли всего год назад, мне понравился. Росписи потолков, сверкающие люстры, равномерный гул, доносящийся из-за опущенного занавеса и шум зрительного зала, все это вызывало странное чувство ожидания. От блеска драгоценностей, колыхающихся перьев в замысловатых прическах, от шелков и атласов самых невероятных оттенков, рябило в глазах.

Словно волна прокатилась по зрительному залу, все вдруг повернулись к центральной ложе – генерал-губернатор с супругой и свитой занимали свои места, их появление послужило своеобразным знаком к началу представления.

Не скажу, что являюсь любительницей оперных представлений, певцы необъятных размеров, поющие друг другу о любви с разных концов сцены, не вдохновляли, слухом, позволяющим насладится оттенками и тонкостями пения, меня Бог не одарил, но самым большим разочарованием – было первое посещение оперы. Помню тогда на гастроли, в Одессу, приехала некая итальянская трупа, кроме всего прочего в их репертуаре была «Лючия де Ламмемур», Гаэтано Доницетти. Так как пред этим я прочла «Ламмемурскую невесту», Вальтера Скотта, и была в полном восторге от этой трагической истории, шотландских Ромэо и Джульетты, отец решил сводить меня на спектакль, и каково же было мое горькое разочарование, когда на сцене появилась Люси! О, этого не предать словами! Вместо нарисованной моим воображением белокурой девы неземной красоты, на сцену выкатилась, дама не первой молодости, размерами напоминавшая нашу карету, к тому же жгучая брюнетка, с длинным, истинно итальянским носом. За ее обширной спиной с легкостью могли укрыться и возлюбленный Эдгар, и дорогой брат Генри, хотя оба были весьма тучными мужчинами. С тех пор к оперному искусству я отношусь с подозрением.

Но русская опера, называемая новой, удивила. Надежда Забела в роли Снегурочки была восхитительна! Тонкая, статная, голос ее лился ручьем, приникал в самую душу! Костюмы – превосходили всякое воображение!

Антракт даже вызвал разочарование.

В антракте папа и Софи отправились приветствовать знакомых. Алексей Петрович увел тетушку, мы с Семеном Михайловичем некоторое время посидели в ложе вдвоем, испытывая смущение, наконец, я не выдержала:

– Семен Михайлович, может, выйдем… куда-нибудь? – ничего умнее не пришло в голову.

– Да. Выйдем. Может в буфет? – Он также чувствовал неловкость.

– Да. Конечно. В буфет. Говорят, здесь хороший буфет, предоставляет контора Пашкова, большой выбор вин и деликатесов. – Тема еды была безопасна и до самого буфета мы с господином Рудавским мило беседовали о сортах вин и паюсной икре, которую, что бы высокого качества, столь трудно достать в наше время.

В буфете толпилось множество людей. Семен Михайлович был любителем плотно закусить, я же ограничилась бокалом шампанского и пирожным, похожим на облачко, со сливочным кремом. Пока мой кавалер расправлялся с полной тарелкой закусок, я рассеяно рассматривала людей, толпившихся в буфете.

Шум стоял неимоверный, стук столовых приборов, звяканье бокалов, сопровождалось громогласно произносимыми напыщенными тостами: за прекрасную музыку, за восхитительную певицу, за царя батюшку. Официанты умело лавировали по залу, с нагруженными подносами, мое внимание привлек совсем еще мальчик, столь ловко и артистично обслуживавший посетителей, что ему доставалась, пожалуй, львиная доля чаевых, официанты постарше бросали в его сторону раздраженные взгляды. Где-то я видела это лицо?

И тут меня осенило! Это он! Тот самый юноша! Мое волнение заметил Семен Михайлович, но прозвучал первый звонок и все ринулись из буфета занимать свои места, нас понесло за собой людское море, не менее бурное и опасное чем настоящее. Только оказавшись в ложе, я сообщила Семену Михайловиче о своем открытии, он тут же поднялся с места, прозвучал третий звонок, свет в зале погас и Алексей Петрович, услышавший мое сообщение, вполне резонно заметил:

– Если он официант, то никуда от нас не денется, ему придется остаться и после спектакля, а может и на всю ночь, все зависит от посетителей, человек не знает, что мы его ищем, поэтому не сбежит.

Довелось господину Рудавскому придержать свое нетерпение, правда, как только зазвучали первые аккорды, он, кажется, отбросил все суетные заботы на время, и полностью погрузился в мир любимой музыки.

Представление имело оглушительный успех, аплодисменты гремели, артисты выходили на бесконечные поклоны, волна всеобщего воодушевления и восторга захлестнула зал. В театре, генерал-губернатор становится на одну ступень с трактирным половым, уравненный в правах всесильной Эвтерпой и ее сестрой Мельпоменой!