Чтение онлайн

– Нет. Я не подумала. – Только сейчас поняла всю нелепость ситуации, слезы сами собой навернулись на глаза, я сглотнула, пытаясь не разрыдаться. Внизу раздался шум, стук, зазвучали пьяные голоса, кто-то громко прощался в холле, Георгий резко повернулся и без слов зашагал по коридору, я покорно подалась за ним, выбора не было, Киев имел дурную славу города, где грабежи и разбои случались чаще, чем в двух столицах вместе взятых.

Сказать, что мое появление удивило друзей Георгия, значило бы просто скромно промолчать. Семен Михайлович, как раз подносивший рюмку ко рту, поперхнулся, закашлялся и одновременно вскочил, перевернув при этом стул, его качнуло вперед, и он опрокинул бы стол, если бы не Алексей Петрович, упиравшийся в него двумя руками.

Сам Алесей Петрович, раскрасневшийся и взъерошенный, самозабвенно выводил арию Петра из «Наталки Полтавки»:

Сонце низенько, вечір близенько

Спішу до тебе, лечу до тебе

Моє серденько….

У него был приятный тенор. Старый вояка не сразу заметил незваную гостью, только неожиданная реакция Семена Михайловича заставила его обратить внимание на дверь, рядом с которой топталась я, судорожно прижимая к себе сумку. Песня оборвалась, глаза Алексея Петровича округлились и, у них, одновременно с Семеном Михайловичем вырвалось:

– Вы?!

Только Николай, не отреагировал никак, он спал, развалившись в кресле, голова свесилась на бок, очки сползли на ухо, а рот по-детски приоткрыт, вид его был трогательно-смешной.

Семен Михайлович попытался поправить галстук, но так как такового не оказалось, дернул воротник сорочки, пошарил глазами в поисках галстука, нашел его на постели, накинул галстук себе на шею и принялся медленно завязывать. Георгий тем временем скрылся в дверях смежной комнаты. Справившись с галстуком, охмелевший сыщик, неожиданно согнулся в глубоком поклоне, едва не стукнувшись головой о столешницу, выпрямился, восстановив равновесие, и стараясь внятно выговорить слова, обратился ко мне:

– Надо полагать, миссис Холмс, опять обнаружила, что-то весьма необычное в чужом чемодане?!

– Почему в чужом, в своем, Семен Михайлович, в своем. – Едко ответила я.

– А-а-а, в своем…говорите? Как же так?.. Откуда?..

– Не знаю! Это я собиралась спросить у вас, но думаю, мы отложим разговор на завтра!

Алексей Петрович, заинтересованный необычным диалогом, вмешался:

– Э, почему мисси Хомс, э миссис Холмс? Кто это? Вот это - Анастасия Павловна. – Он попытался встать, но убедившись, что ноги не держат, опустился опять в кресло.

– Холмс, это герой английских рассказов, одного сэра, весьма ловкий сыщик. – Попытался объяснить Семен Михайлович.

– Аглицкий, говорите.… Да, что у этих агличан ловкого! Вот мы когда брали банду Сеньки-Воробья…. – Но тут Алексей Петрович, резко прервался, вспомнив обо мне. – Может вина, а Анастасия Павловна?

От дальнейшего общения с веселой компанией меня избавил Георгий. Он переоделся, причесался и, даже, кажется, успел ополоснуть лицо и вымыть зубы, ибо к экзотическому винному амбре, добавился еще резкий запах перцовой мяты. Подхватив меня под руку, он бросил в сторону друзей:

– Мы уходим. Анастасия Павловна, прощается с вами, она оказалась тут случайно, продолжайте друзья, я скоро вернусь. – И вытолкал меня за дверь, не дав открыть рта.

Через пять минут мы уже ехали в экипаже, Георгий выловил франтоватого голубчика, и я уже представляла какую цену, заломит представитель высшего сословия извозчиков.

Мы молчали, и наше молчание было красноречивей любого разговора. Георгий, наверняка, в душе горячо доказывал мне глупость моего поведения, я также, горячо отстаивала свою правоту, но до самого отеля, нами не было произнесено ни слова.

Я почти влетела в лифт, Георгий не отставал. Между нами установилось молчаливое согласие. К счастью, коридор был пуст, и мы проскользнули в номер незамеченными.

Никогда не думала, что прикосновение мужских пальцев, расстегивающих корсет, может зажечь более яркое пламя, чем самый страстный поцелуй.

Мы кружились по комнате в диком танце, оставляя за собой вещи, галстук опустился на стол, платье упало на рубашку, уже лежавшую на полу.

Как много не нужной одежды! И как возбуждает лихорадочное освобождение от нее. Мы изучали тело друг друга, губами, руками, так словно открывали некую неизведанную тайну. Словно все это было в первый раз, в самый первый раз. Жар разливался по венам, захватывая приливами. Все, что казалось очень важным, отступило перед силой вожделения.

Я ощутила его в себе, и наслаждение волнами затопило мое тело, смыло остатки разума, отдав на волю страстям.

Утренний, шаловливый ветерок, приносящий, столь желаемую свежесть, разбудил своим прикосновением. Оказалось, я вчера оставила незакрытым окно, и комната наполнилась приятной прохладой.

Моя голова покоилась на руке Георгия, сам он, по-хозяйски развалившись на кровати, крепко спал.

Часы показывали полшестого утра, с улицы уже доносились звуки пробуждающегося города. Где-то далеко, прогромыхал неуклюжий трамвай, раздался свист извозчика, хлопнула дверь, наверно привезли загулявшего постояльца, как не похожи эти звуки на привычное кудахтанье кур, шум деревьев, звон церковного колокола в деревне. Я села в постели. Придется разбудить Георгия пока еще он может уйти, не вызывая лишнего интереса.

Утренние сборы получились сумбурными и куда более шумными, чем мне хотелось, сначала мы долго собирали разбросанные по комнате вещи, потом долго прощались.

Ложиться в постель снова не имело смысла. Зато у меня было вдоволь времени хорошо подумать: стоит ли рассказывать о посещении наших друзей, вчера вечером, тете и Софи. В конце концов, решила: тете рассказать. Софи же посвящать в это дело не стоило. Тетушка, так или иначе, прознает о том, что случилось, и, Бог знает, какие выводы из всего этого сделает, а вот Софи от посторонних вряд ли что-то услышит, в воспитанности своих друзей я не сомневалась, но насмехаться и язвить будет очень долго. А если уж дойдет до папеньки, то поспешной свадьбы не избежать, на этот счет у него были весьма строгие взгляды.

Когда, ровно в девять утра, тетушка постучала в мою дверь, я уже была полностью готова, спустится к завтраку.

Тетя влетела в номер как утренняя птичка, резвостью своей могла поспорить с жаворонком, радостно летающим над полями зрелой пшеницы. Очевидно, крепкий сон пошел ей на пользу.

– Ах, дорогая, ты уже готова! Чудесно! Я так голодна! – щебетала тетушка, она кружила по комнате, заглядывая во все зеркала.

– Анна Ивановна, что это с тобой сегодня? Хорошо отдохнула? Выглядишь, словно помолодевшей. Ну, пойдем завтракать, мне надо тебе кое-что рассказать, попросим отдельный кабинет. – Я подхватила тетю под руку и потянула к двери.

И в коридоре и в лифте, тетушка продолжала рассматривать себя в зеркала, она совершенно не проявила интереса к тайному разговору, ни о чем не спросила, просто рассеяно щебетала о чудесном утре. Я заметила слегка презрительный взгляд коридорного, ироничный – мальчика-лифтера и сама уже с удивлением взирала на забавное кокетство тетушки.

– Анна Ивановна, душа моя, признавайся с чего это у тебя сегодня такое поднятое настроение?
– мы вошли в зал ресторана.

– Сейчас расскажу. Ты хотела отдельный кабинет? Проси. – Она указала в сторону спешащего к нам метрдотеля.