Чтение онлайн

– Позвольте, я, так же, как и Адольф Петрович, на часы не смотрела!

– Где находится кабинет?

– На этом этаже, в конце коридора, справа от лестницы, рядом с библиотекой.

– Вы только проводили госпожу Светлицкую и сразу вернулись сюда?

– Да. Сегодня слуги были очень заняты, и я подумала, что могу оказать такую услугу, нашей доброй знакомой.

– Вы можете сказать, зачем ваша сестра поднималась наверх?

– Нет, не могу! – Ники, сказала это с вызовом, словно ставила точку в разговоре. Семен Михайлович пристально посмотрел на нее и обернулся к новой жертве, женщине с дочерьми.

Та поспешила ответить, предваряя вопрос

– Светлицкая Евгения Николаевна. Большую часть времени провела здесь, в этой гостиной, потом Вероника Гердовна провели в кабинет, мне надо было поговорить с Всеволодом Петровичем, мы еще находились в кабинете, когда раздался крик, оттуда и побежали наверх, черной лестницей, она оказалась ближе. Зачем Каролина Гердовна поднимались, не знаю. – Семен Михайлович окинул ее заинтересованным взглядом и спросил:

– А ваши дочери?

– Они все время находились здесь!

– Все же, может они ответят сами. – Он уставился на старшую девочку, отчего та покраснела как спелый помидор. Мать нервно повела плечами, но утвердительно кивнула дочери, девочка сделала легкий книксен и ответила, тоненьким голоском:

– Мама велела оставаться здесь и ждать ее, мы стояли у окна, того окна. – Она указала на крайнее окно. – И ждали маму. – Напряженная поза и испуганный взгляд говорил, что скорее руку дадут себе отсечь, девочки, чем признаются при матери в непослушании.

Семен Михайлович вздохнул и обратил взгляд на чету Вдовиных.

– С кем имею честь?

– Вдовин Владимир Саввич, Вдовина Елизаветта Матвеевна. – Представил обоих супруг.

– Тот же вопрос – где находились вы?

– Я разговаривал с Алексеем Петровичем и Анной Ивановной, отлучался, также, всего на минуту, искал… э… мужскую комнату... Вы понимаете? Побродил по коридору, мне указал ее один лакей. Потом вернулся сюда.

– А я беседовала с Анастасией Павловной, вот на этой софе, мы никуда не отлучались вовсе. – Все как по приказу обернулись ко мне, пришлось подтвердить.

– Да, мы беседовали и никуда с комнаты не отлучались. Вишневецкая Анастасия Павловна. – Я обернулась к Николаю, он улыбнулся мне, как старому другу, и аккуратно записал эту важную информацию в свой блокнот.

Оставив в покое Вдовиных, Семен Михайлович, взялся за нас. Так как я уже ответила, он перевел вопросительный взгляд на Софи, она гордо встретила его взгляд, и кокетливо улыбнувшись, проворковала:

– Васильева София Александровна, если вы уже забыли, Семен Михайлович

От такой изысканной фамильярности, наш друг растерялся и невольно покраснел, вызвав легкое оживление у присутствующих, но не так просто было сбить его с толку, быстро справившись со смущением, господин сыщик, задал свой обыкновенный вопрос:

– Так, где же вы были, София Александровна, в последние полчаса, перед тем как услышали крик и побежали наверх?

– Сначала здесь, в этой гостиной, потом пошла, искать дамскую комнату, спросила лакея подававшего напитки, где это находится, он объяснил, я была там, когда услышала крик. Очень жуткий крик, я тут же вышла и увидела, что все поднимаются по лестнице, побежала за всеми.… Все.

– Хорошо, а вы Анна Ивановна, с вами мы тоже знакомы, Николай запишет вас, что можете сказать вы?

– Ничего нового, Семен Михайлович, все время провела здесь, со мной был Алексей Петрович, сейчас его нет, но он подтвердит, никуда не выходила, с госпожой Витт близко знакома не была, почему она поднялась наверх, не знаю.

Окинув нас всех задумчивым взглядом. Семен Михайлович обернулся к хозяевам

– Всеволод Петрович, если я правильно понял последние полчаса, вы провели у себя в кабинете?

– Да, хотя нет, сначала я был здесь, потом пошел проводить лично, господ Гилле и Дитриха, наша семья имеет некую долю акций в Жирардовской мануфактуре, они по делам были в Киеве, и пришли почтить память матушки, Ангелины Федоровны. Потом я вернулся, но Ники, то есть, Вероника Гердовна, сказала, что в кабинете меня ждет Евгения Николаевна и я пошел к ней, далее все было, как госпожа Светлицкая уже рассказала.

– А вы, Ванда Гердовна?

– Я.… Не помню… Сначала здесь, потом меня позвала, Ольга, наша экономка, я была на кухне, потом, в буфетной, отдавала распоряжения… Потом, потом вернулась сюда… - Она отвечала неуверенно, как будто все это было очень давно, и ей трудно вспомнить.

Семен Михайлович со всем возможным тактом, задал следующий вопрос.

– Знаете ли вы, зачем Каролина Гердовна пошла в ту комнату?

– Я встретила ее у лестницы, Лина спросила, есть ли у нас что-нибудь от головной боли, у меня имеется порошок, храню его в шкафчике в своей спальне, я сказала Лине, где искать, она поднялась…. О, Господи!

– Так это в вашей спальне нашли Каролину Гердовну?

– О, Господи! Нет! – она выкрикнула это с таким отчаянием, словно ее только что обвинили в убийстве.

Семен Михайлович помолчал, внимательно изучая хозяйку, рука его автоматически потянулась к галстуку, губы шевелились, задумчиво оглядев всех нас, он принял решение.

– Спасибо господа за терпение и подробные ответы, на сегодня можете быть свободны, сообщите только Николаю Александровичу свои адреса и если будет нужно, то мы сами к вам обратимся. – Он поклонился со всем возможным достоинством и удалился.

Получив долгожданную свободу, гости разом кинулись к бедному Николаю, спеша сообщить свои адреса, дабы поскорее покинуть эту опостылевшую комнату.

Хозяева остались сидеть в своих креслах, совершенно обессиленные. Мы все по очереди подходили к ним, бормоча приличествующие случаю соболезнования, неловко прощались и спешили покинуть злополучный дом.

В прихожей случилось небольшое столпотворение, слава Богу, летом хоть не было необходимости в галошах и шубах. Подойдя к зеркалу, поправить шляпу, неожиданно встретилась глазами с горничной, которая внимательно изучала меня, любопытно, чем это я ее так заинтересовала?

Это была личная горничная покойной баронессы, я узнала ее. Обычно прислуга не особо запоминается, но в тех обстоятельствах, в которых довелось с ней познакомиться, невольно запомнишь человека. Было в ней что-то необычное, но что, трудно объяснить, неожиданно даже для самой себя, вспомнила строки из многострадальной новеллы «Кармен»: «то была странная и дикая красота, лицо, которое на первый взгляд удивляло, но, которое нельзя было забыть». Конечно, горничная не была одета в экзотические одежды андалусской цыганки, и волосы ее не украшал жасмин, но лицо было именно таким, «где с каждым недостатком соединялось достоинство». Из странного оцепенения меня вывела тетушка.