Чтение онлайн

– Не могу сказать, что мне это очень нравится, - сказал я.

Она кивнула: - Я предупреждала, что ответы будут неудовлетворительными. Боюсь, что вы захотите разрешить ваш конфликт с ними самостоятельно.

Она взглянула на Валлачстейна. Он посмотрел на меня: - Это все? Или есть еще?

– Только одно, сэр. Как я попал в Специальные Силы?

Впервые он улыбнулся. Это была зловещая улыбка, но все же уголки рта подрагивали. Он сказал: - По ошибке. Э-э, чума разрушила несколько ключевых линий коммуникации. Мы потеряли некоторых из наших наиболее ценно размещенных людей. Те, кто заменил их, были не убеждены в уникальном статусе Специальных Сил. Нам весьма успешно удалось установить самих себя в качестве собственной организации-прикрытия, но мы тоже не остались незатронутыми чумой и восстановление всего необходимого нам контроля заняло некоторое время. К несчастью, в течении этого периода некоторые индивидуумы - вроде вас - были приписаны к частям Специальных Сил, где им быть не следовало. По большей части мы оказались способны определить и изолировать тех, кто не в состоянии отвечать нашим специальным, э-э, критериям. Вы, к несчастью, доказали, что являетесь особо трудным случаем. Если бы вы попытались связаться со мной немедленно после появления, я мог бы предотвратить сцену в конференц-холле этим утром.
– Он прочистил горло, потом позволил себе еще одну зловещую улыбку. С другой стороны, есть множество людей, чувствующих в точности, что и вы, и кто с большим удовольствием сделал бы то же самое за исключением того, что они знают причины, по которым не должны этого делать.

– О.

Валлачстейн и японская леди пошептались немного, Лизард и смуглый парень прислушивались. Смуглый парень на что-то покачал головой, но Лизард покачала своей тверже, не соглашаясь с ним. Я уловил фразу: - ... не можем позволить тратить попусту персонал ..., - а потом они заметили, что говорят слишком громко.

Валлачстейн сказал: - Думаю, мне надо согласиться с оценкой майора Тирелли.
– Он повернулся ко мне: - Маккарти, позвольте быть с вами честным. Я не проклинаю того, что случилось этим утром. Я не убежден, что вы нанесли нам сколько-нибудь серьезный ущерб, и вы, возможно, сделали нечто доброе, добавив немного жара в доклад доктора Цимпф. Мы ожидали, что вокруг него будут фейерверки, потому что присутствовали люди, чьей единственной целью присутствия было устроить фейерверк и затруднение Соединенным Штатам. Мы знали о них заранее. Вы, похоже, украли их ярость и устроили затруднение одному из их наиболее уважаемых докладчиков.

– Я затруднил его?

– Вы знали предмет. Он нет. Более важно, вы увели его от нити выступления. Он пытался преуменьшить проблему кторров в пользу плана глобальной реконструкции - это тоже должен быть весьма привлекательный план и кончилось бы тем, что Соединенные Штаты оплатили бы его большую часть. Мы должны были бы вывести каждую неиспользуюмую машину в стране, каждый двигатель, компьютер, самолет, телевизор и тостер. И если бы мы не сделали это достаточно быстро, они послали бы помочь нам добровольческие части. Если быть честным, Маккарти, я не смог бы устроить диверсию лучше, если бы захотел. А поверьте мне, я хочу. Я не сделал, потому что думал, это будет слишком очевидно. И здесь проблема. Вы привлекли к себе внимание, как к члену агенства Специальных Сил, и даже если вы не осознавали, что делали, вы дали инспекционным властям Объединенных Наций дополнительный повод подозревать Специальные Силы в тайных операциях. Наши враги уже заявляют, что события сегодняшнего утра были тщательно спланированы, чтобы дискредитировать их позицию. Они правы и неправы в одно и то же время. Если бы мы думали, что добьемся чего-нибудь выходкой вроде вашей, мы бы сделали ее, но мы не думали, что получится. А вы доказали, что наша оценка ситуации была неправильной. В вашем неведении вы сделали правильно - это плохо, потому что оказалось верным. Вы понимаете?

– Э-э, что-то вроде, но не совсем.

Валлачстейн помрачнел: - Я не знаю, что мне делать с вами, Маккарти. Я не могу дать вам медаль и у меня нет времени повесить вас. У вас есть какие-нибудь предложения?

Я задумался. Они терпеливо ждали. Я заговорил, тщательно выбирая слова: - Я интересуюсь кторрами, сэр. Мне не интересно играть в шпионские игры. В горах мы знали, кто наш враг. Он большой, красный и всегда рычит перед тем, как прыгнет, там не было никого, кто спорил, чем мы должны обороняться, а чем не должны. Мы просто делали, что надо.

Валлачстейн сказал: - В этом я вам завидую. Иногда я мечтаю использовать огнемет здесь для решения некоторых моих проблем. Он открыл перед собой записную книжку и что-то записал на странице. Он вырвал страничку и передал мне: - Вот. Я хочу, чтобы вы зашли туда сегодня.

Я взял бумажку и взглянул: - Врач?

– Психиатр.

– Я не понимаю.

– Вы слышали о синдроме выжившего?

Я покачал головой.

Он тихо сказал: - Когда стерто три четверти человеческой расы, все оставшиеся - сироты. Нет ни одного человеческого существа на планете, кто не был бы весьма глубоко поражен. Умирание затронуло всех. Я уверен, вы видели некоторые реакции, толпы ходячих раненых, маньяков, зомби, самоубийц, сексуально озабоченных, тех, кто так отчаялся по стабильности, что стал трутнем, и так далее. Я не знаю, однако, видели ли вы много на другой стороне монеты. Как любая беда, чума разрушила слабых и умерила сильных. Есть множество людей, которые сегодня остаются живыми только потому, что у них есть некое стоящее дело. Прежде чем вы сможете стать настоящим членом Специальных Сил, мы хотим знать, к какому типу выживших вы относитесь.

У меня вырвалось: - Я не знаю. Я не думал об этом. Я имею в виду, что просто пришел в себя и продолжал двигаться. Мне казалось это единственно логичным...

Валлачстейн поднял руку: - Не рассказывайте мне. Расскажите доктору. Мы откладываем это слушание до ...
– Он посмотрел на часы, нахмурился, - ... до последующего сообщения. Возьмите мотороллер из транспортного пула, Маккарти. Майор Тирелли покажет вам, куда идти. Не разговаривайте ни с кем. Возвращайтесь прямо на базу и подключитесь к доктору Дэвидсону. Получите что-нибудь поесть у интенданта базы. Лучше там же сменить одежду, а потом немедленно возвращайтесь.

– Э-э, сэр?

Он поднял глаза: - Что?

– Я думал, что был... под арестом. Я имею в виду, что удерживает меня от того, чтобы взять мотороллер и направиться на запад?

– Ничего, - ответил он.
– В действительности, это наверное решило бы массу проблем. Это знают немногие, но сегодня через Горы движение небольшое. Что-то останавливает машины и бросает их вскрытыми, словно банки из-под сардин. Кроме того, - он посмотрел мне прямо в глаза с напряженным выражением, - вы не из тех, кто удирает. Вы бы вернулись. Мы получим отчет доктора Дэвидсона и будем знать, что делать с вами. Майор Тирелли, вы проводите Маккарти к транспортному пулу? Мы здесь кое-что обсудим.

28

Комната была пуста.

Коврик. Кресло. Стол с кувшином воды и стаканом. Ничего больше. Никаких дверей, кроме той, что за мной.

– Садитесь, пожалуйста, - сказал бестелесный женский голос. Я поглядел, но не обнаружил громкоговорящей системы. Я сел. Кресло скрипело, но было удобным, обшитым темно-коричневой кожей, и вращалось на колесиках. Оно успокаивало.

– Ваше имя, пожалуйста?

– Маккарти, Джеймс Эдвард.

– А, да. Мы ожидали вас. Доктор Дэвидсон скоро будет у вас. Пока вы ждете, я поставлю вам короткий фильм.

– Э-э...
– Но в комнате уже темнело. Стена предо мной осветилась и образы начали возникать из воздуха. Я замолчал, решив расслабиться и посмотреть.

Фильм был монтажом. Это называют поэмой тонов. Музыка и образы вились друг за другом, сексуальные, жестокие, забавные, счастливые - два голеньких ребенка, плещущихся в каменистом потоке, превратились в крошечного золотого паука, висящего в алмазной паутине на голубом фоне, это перешло в орла, высоко парящего над пустынным ландшафтом, высматривая убежище сусликов, орел стал серебряным парусником, неподвижно высящего в пространстве над изумрудно-яркой Эемлей, а потом пара мужчин-танцоров, одетых лишь в шорты, вились друг перед другом, их тела блестели от пота, они перешли в леопарда, мчащегося по вельду и валящего зебру, страшного, в туче поднятой пыли.

Так продолжалось десять-пятнадцать минут, беспорядочный набор картинок, одна за другой, быстрее, чем я мог усвоить. Пару раз я был напуган, не знаю, почему. Один раз я почувствовал гнев. Мне не понравился фильм. Я удивлялся, зачем мне его показывают. Он мне надоел. А когда, наконец, я заинтересовался, он кончился.

Когда свет снова зажегся, тихий голос сказал: - "Добрый день".
– Голос мужской. Спокойный. Очень зрелый. Дедушкин.

Я снова очистил горло и обрел голос: - Где вы?, - спросил я.

– Атланта.

– Кто вы?

– Вы можете звать меня доктор Дэвидсон, если хотите. Это не настоящее имя, но его я использую на сеансах.

– Почему так?

Он пропустил вопрос.
– Хотите курить, курите свободно, сказал доктор Дэвидсон, - я не возражаю.

– Я не курю, - сказал я.

– Я имею в виду допинг.

Я пожал плечами: - Это мне вообще не нужно.

– Почему?, - спросил он.
– У вас сильное предубеждение?

– Нет. Просто не нравится.
– Что-то мне было неуютно. Я сказал: - Вы видите меня?