Чтение онлайн

Сухие и скучные цифры перед моими глазами. А теперь сделаем их интереснее. Я положил ладонь на доску и отдал самую сложную команду за эту ночь.

Если уж предыдущая команда оказалась для меня тяжёлой программой, то эта вообще оказалась попыткой взломать Пентагон, вооружившись калькулятором. В глазах потемнело, в носу появился знакомый металлический привкус, давление в голове стало невыносимым, словно череп сжали в тисках, и мой мозг взвыл.

` [КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! МЕНТАЛЬНАЯ НАГРУЗКА 110%! ВОЗМОЖНО ПОВРЕЖДЕНИЕ НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ! ПРЕРВАТЬ ВЫПОЛНЕНИЕ? (ДА/НЕТ)] `

«Нет, тварь! Выполнять!» — мысленно рявкнул я.

Я чувствовал, что происходит. Не видел, а именно чувствовал, как наниты, подчиняясь моей самоубийственной команде, устремились к палке и начали проникать в структуру дерева. Микроскопические работники не добавляли ничего нового, а брали существующие атомы углерода и перестраивали их связи, превращая хаотичную органическую структуру в нечто, напоминающее алмаз. Прямо на моих глазах действовала алхимия, настоящая, мать её, алхимия, но основана она была на чистой физике и вычислительной мощи.

Прошло всего десять секунд, но для меня они показались вечностью. И как только всё закончилось, я отдёрнул руку, пошатнулся от бессилия, но вовремя опёрся о стену и не упал. Я был выжат, как лимон, моя голова раскалывалась, а из носа тонкой тёплая струйкой текла кровь.

Тяжело дыша, я посмотрел на доску. Внешне она ничуть не изменилась — это была всё та же старая потрескавшаяся сосна. Но я знал, что это не так.

Я вытащил из кармана старый сапожный нож, который всегда носил с собой. Крепкий из хорошей стали, с крепкой рукоятью. И со всей силы ударил им по доске прямиком в то место, куда до этого клал ладонь.

Вместо глухого стука о дерево раздался звонкий лязг, словно я ударил по наковальне. Лезвие ножа не смогло войти в древесину, а, ударившись, согнулось под прямым углом, но на поверхности доски от соприкосновения не осталось даже и царапины. Я посмотрел на согнутый нож, на неповреждённую доску, на капли своей крови на полу, и засмеялся, хрипло, тихо, почти беззвучно.

Божественные возможности и их вполне человеческая цена. Я не всемогущ, моя сила была ограничена ресурсом, которым были мой собственный мозг и выносливость. Каждый сложный «скрипт» выжигал меня изнутри, он требовал огромной концентрации, поэтому буквально питался моими жизненными силами. Да, я был отличным программистом, но мой компьютер был старым, слабым и постоянно перегревался.

Это было самое важное открытие этой ночи. Важнее летающих гаек и алмазного дерева. У меня были границы, а знание своих границ — это первое правило выживания.

Я вытер рукавом кровь, подобрал свою трость и медленно, и тяжело, теперь уже не притворяясь, похромал к выходу из трюма. Каждый шаг отдавался в голове тупой болью.

Я вновь нацепил на себя маску калеки, но теперь под ней скрывался не просто здоровый парень, а уставший и истекающий кровью паренёк, который только что прикоснулся к основам мироздания. Мой эксперимент не прошёл для меня даром, я понял, что за каждое чудо придется платить своей кровью, болью и силами. И я был готов платить эту цену.

Сегодняшние ночные опыты стали для меня откровением, но они же и преподали жестокий урок. Утром я проснулся совершенно разбитым, словно меня всю ночь били мешками с песком. В голове стоял назойливый гул, как будто в ней работал перегретый трансформатор, а в носу до сих пор оставался призрачный запах крови. «Ну, зато не придётся притворяться, что мне плохо». — подумал я и обратился к Консоли.

Консоль услужливо подкинула отчёт: ` [Статус_носителя: Физическое_истощение — 72%. Ментальное_истощение — 89%. Рекомендация: Снизить_нагрузку, увеличить_потребление_калорий_и_воды.] `

«Спасибо, кэп», — мысленно проворчал я и с трудом уселся на койке. Предел моего организма был найден, пусть и с продолжительными болезненными спецэффектами. Я начал одеваться и снова вживаться в роль. Каждое моё движение было чуть медленнее, чем нужно, а для того, чтобы встать, я опирался на свою верную трость, как на единственного друга и всё время морщился от боли. Маска постепенно срасталась со мной и становилась второй кожей.

— Доброе утро, сынок, — отец уже ждал меня в кают-компании с кружкой горячего цикория. Он посмотрел на меня с тревогой. — Ты бледный, как полотно. Может, полежал бы ещё?

— Работать надо, батя, — ответил я, взял из его рук кружку и отпил из неё. Горячая горькая жидкость немного привела меня в чувство. — От лежания на койке деньги в кармане не появятся.

В этот момент по палубе прошла какая-то странная высокочастотная вибрация. Она была едва заметная, но назойливая, как зубная боль. Стаканы на столе тихо зазвенели.

— Опять эта дрянь, — проворчал отец и нахмурился. — Уже третий день так. Михалыч уже все двигатели перебрал, говорит, что всё в норме, а оно трясётся и трясётся. Не нравится мне это.

Старый механик, который как раз забежал в кают-компанию, чтобы хлебнуть чайку, лишь пожал плечами.

— Андрей Ильич, да я ж тебе уже говорил. Движки работают как часы, я проверил. И Пыль подаётся без перебоя. Так что всё по инструкции, как и положено. Так что же ему ещё надо, этому дьяволу железному? Никак в толк не возьму. Может, ветер боковой сильный, оттого корпус и играет?

Это были объяснения из мира механики XIX века. Логичные, привычные, но в данном случае абсолютно неверные. Я закрыл глаза и сделал вид, что прислушиваюсь, а сам отдал команду на диагностику двигателей.

Мир вновь изменился для меня, и я больше не сидел в кают-компании, а стал самим кораблём. Моё сознание подключилось к рою нанитов, что витали в воздухе, и пронеслось по всем палубам и отсекам. Я «увидел» «Удачу» как единую сложную систему, как открытый исходный код. И в этом коде я обнаружил баг.

` […КОРПУС: Обнаружена_аномалия. В районе_17_шпангоута_силовой_набор_испытывает_гармонический_резонанс_с_частотой_работы_пылевых_форсунок. Причина: усталостные_микротрещины_в_основании_фермы_F-17–4. Целостность_узла: 63%. Прогноз: прогрессирующий_износ, вероятность_разрушения_в_течение_70–80_часов_полета.] `

Вот она, причина, я её нашёл. Всё дело в уставшем металле. Старая травма, которая могла быть получена многие годы назад, сейчас давала о себе знать. Вибрация от двигателей вошла с ней в резонанс, и теперь корпус медленно, но верно разрушал сам себя. Да уж, такую причину Михалыч со своими ключами да манометрами никогда бы не нашёл. Для этого нужен был рентген. Или я.

— Михалыч, — я открыл глаза и обратился к механику. — Ты проверял крепление семнадцатой фермы к главному шпангоуту? С левого борта.