Чтение онлайн

Незарегистрированный выброс магии низкого уровня. Подросток, не справившийся с силой. Приговор: исправительный центр.

Распространение крамольной литературы. Учитель истории. Приговор: пожизненное заключение без права переписки.

Просматриваю их, ставя электронные допуски. Мои пальцы двигаются автоматически. Внутри всё кипит. Этот учитель... его «крамольная литература» — это исторические хроники, рассказывающие о временах до Инквизиции. О временах, когда магия была свободой, а не преступлением.

И мои мысли снова возвращаются к ней. К Лине.

Эта сука сводит меня с ума. Представляю её здесь, на этом столе. Сломленную, с перекошенным от гнева и унижения лицом. Я бы придушил её, чувствуя, как бьётся пульс под моими пальцами. Заставил бы открыть этот надменный рот... Она бы ненавидела каждую секунду. И я бы наслаждался каждой её слезой.

Но пора. Пора начинать открывать карты.

Мои пальцы летают по клавиатуре. Архивы. С грифом «Секретно», куда не каждый инквизитор имеет доступ. Но я не они. Я нахожу то, что искал. Дело трёхлетней давности. Элиас Торн. Учёный. Обвинение: «попытка исследования запрещённых источников магии». На самом деле он просто усомнился в догматах Инквизиции на закрытом семинаре. Кто-то донёс.

Приговор: «высшая мера очищения». Расстрел.

Имя палача стоит в графе «приведший приговор в исполнение». Маркус Рейнхарт.

Есть и видео. Короткое, беззвучное. Маркус с холодным, каменным лицом поднимает зарядник. Элиас Торн что-то говорит, его губы шевелятся в мольбе или в проклятии. Вспышка. Всё.

Я отбираю ещё парочку дел помельче и прикрепляю всё к служебному сообщению на имя Лины. Тема: «Для подготовки квартального отчёта по правоприменению. Требуется анализ». Без комментариев. Просто факты.

Проходит пятнадцать минут. Ровно. Моя дверь распахивается без стука.

Лина стоит на пороге. Она бледна, как полотно, в руке сжимает планшет. Её глаза, обычно такие ясные и уверенные, теперь полны смятения и чего-то похожего на ужас.

— Это что, Коул? — голос дрожит. Она показывает на планшет. — Это... какая-то ошибка. Этого не могло быть. Мой отец... он не был жестоким. Он не убил бы невинного. Это... это неполное досье. Должно быть что-то ещё!

Я смотрю на неё с деланным спокойствием, откинувшись в кресле.

— В архивах Инквизиции, Лина, редко бывает что-то «неполное». Чаще начина слишком подробна. Но в любом случае, — я делаю паузу, позволяя яду просочиться в моих слова, — что бы там ни случилось, твой отец был прав. Он следовал долгу.

— Это не имеет значения! — Выкрикивает она, и в её голосе слышны слёзы. Она отчаянно цепляется за свой разрушающийся миф. — Отец был предан своему делу! И он умер за него!

«Предан своему делу», — мысленно повторяю я. Предан тому, чтобы ему лучше нализывали в кабинете. Думал только о своей жопе и своей карьере. И получил по заслугам.

Внешне я сохраняю полное спокойствие.

— Понимаю, это тяжело. Возможно, тебе нужно отвлечься. — Я смотрю на неё, оценивая. Испуганная, злая, уязвимая. Идеально. — Сходим поужинать сегодня вечером? Только мы. Без дел, без разговоров о работе.

Она замирает, борясь с собой. Её взгляд бегает по моему лицу, ища подвох, но находит лишь напущенное участие.

— Да... — наконец выдыхает Лина, опуская глаза. — Да, наверное, мне и правда нужно отвлечься.

— Отлично. Заеду за тобой в восемь.

Она кивает и, не говоря больше ни слова, разворачивается покидая кабинет, прижимая планшет к груди, как щит.

Провожаю её взглядом. Маска безразличия медленно сползает, и на моём лице расцветает холодная, хищная улыбка.

«Отвлечься, да, моя дорогая», — мысленно усмехаюсь предвкушая вечер. Я тебя хорошенько развлеку после ужина. Жёстко. Без нежностей. Как и подобает обращаться с такими испорченными сучками, как ты. Прежде чем ты меня полюбишь, я сломаю тебя. А после спасу.

Ровно в восемь мой магокар паркуется у её подъезда. Она выходит, и что-то сжимается у меня внутри. Чёрт. Лина действительно нарядилась. Длинное платье, подчёркивающее каждый изгиб, каблуки, от которых ноги кажутся ещё длиннее. Макияж безупречный, волосы уложены в сложную причёску.

Она ожидала вечер в ресторане.

Шёпот, полный злорадного предвкушения, проносится в голове:«Как же круто будет, когда ты узнаешь, что стало с твоим бывшим, в чьих объятиях в твоей голове строились такие же наивные планы. Но пока не время».

Она садится в машину, окутывая салон облаком тонкого аромата.

— Думала мы полетим в ресторан, — произносит она, с лёгким упрёком оглядывая мой повседневный вид.

— Я весьма неплохо готовлю пасту, — отвечаю, выводя магокар в поток. — Уверен, не разочарую.

— Но я же нарядилась, — в её голосе слышалось лёгкое раздражение.

Бросаю на неё быстрый взгляд, позволяя губам растянуться в одобрительной улыбке.

— Ты выглядишь великолепно.

Великолепно. И вся эта красота для меня. Сегодня вечером. Я порву на тебе это платье. Представляю, как твой безупречный макияж потечёт от слёз и слюны, пока ты будешь на коленях.

Мы приземляемся у моего дома. Она выходит и оглядывает фасад.

— У тебя очень милый и уютный дом, — замечает она, и в её голосе звучит неподдельное удивление.

Если бы ты только знала, что скрывает эта уютная оболочка.

— Проходи. Покажу тебе.

Я провожу для неё небольшую экскурсию. Кухня, гостиная с камином, кабинет с книгами, которые я никогда не читал. Подвал ей видеть ни к чему. Не время. Всё должно идти по плану.

— А сегодня мы будем ужинать здесь, — говорю, распахивая дверь в столовую. Стол уже накрыт: скатерть, хрустальные бокалы, свечи. Всё как положено.

Я начинаю готовить. Паста карбонара. Мой коронный номер. Я чувствую её взгляд на себе, пока разбиваю яйца, смешиваю сыры, бросаю в сковороду панчетту. Мы болтаем, шутим. Лёгкий, непринуждённый флирт. Она смеётся, и этот звук щекочет нервы. Лина расслабляется. Идеально.

Накладываю пасту в тарелки. Она пробует.

— Боже, Коул, — её глаза расширяются от удивления. — Это буквально лучшая паста, которую я когда-либо ела.

Улыбаюсь, делая вид, что польщён.

— Рад, что тебе нравится.