Чтение онлайн

Поворачиваю голову и встречаю с ней взглядом. Её глаза широко раскрыты, в них смесь страха и... голода. Голода по той самой силе, которую я предлагаю.

— И буду с тобой честен, — мой голос становится тише, но от этого только весомее. — Полностью.

Она замирает, переваривая это. Её губы слегка приоткрыты. Лина в полном шоке.

— Но... разве тебе есть что скрывать? — Наконец выдыхает она.

Я смотрю на дорогу, делая вид, что взвешиваю свои мысли.

— Доверься мне сегодня, — говорю я, возвращая взгляд на неё. — Полностью. Без оглядки. И это будет твой ответ на моё предложение. И тогда... тогда я доверюсь тебе в ответ.

Замечаю как её зрачки расширяются. Это лакомый кусок. Тайна. Доступ к тому, что скрыто.

— Ты получишь меня всего. Целиком. Взамен на твоё полное, безоговорочное доверие. И я обещаю. Я расскажу тебе всё.

Я не уточняю, что это за «всё». Пусть догадывается. Пусть её воображение рисует самые смелые и тёмные картины.

Мы приземляемся на площадке штаба Инквизиции. Я обхожу магокар и открываю ей дверь. Она покидает его, выглядя ошеломлённой. Я поправляю прядь её волос, мой жест выглядит почти любящим.

— Подумай, — говорю я тихо, так, чтобы слышала только она.

Затем разворачиваюсь и направляюсь в свой кабинет, ощущая её взгляд. Но не оглядываюсь.

Дверь закрывается с тихим щелчком, прислонившись к ней, я позволяю себе холодную, беззвучную ухмылку.

Идеально. Я предложил ей сделку, от которой она не сможет отказаться. Защиту. Власть. И доступ к самой большой тайне. Ко мне. Лина будет копаться в архивах, пытаясь найти хоть что-нибудь, смотреть на каждого коллегу, задаваясь вопросом, что я могу скрывать. Будет гореть от любопытства.

А когда Рейнхарт, наконец, доверится мне... когда полностью вручит себя... тогда я и открою свою главную тайну. И разрушу её мир.

Едва успев сделать первый глоток кофе, на мой зашифрованный коммуникатор пришёл вызов. Элрик. Лицо на экране серьёзное, без обычной доли деловой лёгкости.

— Ждать больше нельзя, Коул. Нужно доставать Марго. Сегодня. Ставки повышаются. Владыка теряет терпение.

— Значит, пора начинать, — говорю я, чувствуя, как знакомый холодок азарта пробегает по спине. — У меня за годы работы здесь скопилось достаточно компромата, чтобы потрясти основы этого карточного домика. Пора обнародовать его. Слей всё в потоковую сеть. Пусть увидят, что скрывается за их «светом» и «порядком».

— Этим я займусь, — кивает Элрик. — Но приказ Владыки категоричен: Марго должна быть свободна сегодня же.

— Понял.

Разговор окончен. Я откладываю коммуникатор. План прост и дерзок. Слишком дерзок, чтобы его ожидали.

Беру свой официальный пропуск и покидаю кабинет. Изображая инквизитора полного служебного рвения. Иду по коридорам тюремного крыла, охранники почтительно кивают, я отвечаю тем же. Один из младших инквизиторов, Карсон, останавливается, чтобы поздороваться.

— Как дела, Эрскен? Новости по делу Эллендар есть?

— Работаем, Карсон, работаем, — отвечаю я с деланной усталостью. — Как семья? Жена поправилась?

Он начинает рассказывать о здоровье супруги, я делаю вид, что слушаю. Мозг в это время просчитывает каждый шаг. Камеры. График патрулей. Нужно выглядеть абсолютно нормально.

Наконец, подхожу к нужной камере. Мой пропуск отпирает дверь.

Марго Эллендар сидит на койке. Она выглядит измождённой, но в её глазах всё ещё тлеет огонёк. Она смотрит на меня с немым вопросом.

— Вставайте. Нужно идти, — говорю я, стараясь не испугать женщину.

— Что? Что происходит? — Её голос хриплый от долгого безмолвия.

— Объяснять некогда. — Мой тон не оставляет пространства для споров. — Вас ждёт дочь.

После этих слов что-то меняется в её лице. Страх поглощается решимостью. Она молча встаёт.

Я вывожу её в коридор и направляюсь к старому служебному ходу, ведущему в систему вентиляции и технических тоннелей. Я давно изучил все слепые зоны.

Мы уже у потайной двери, выводящей в глухой переулок за зданием штаба. Почти свободны.

И тут из тени выступает она.

Лина.

В её руке зарядный пистолет, и он направлен прямо на меня. Рука дрожит. По её лицу текут слёзы.

— Стой, — голос срывается. — Никуда ты её не увезёшь. Что происходит, Коул? Ты... ты предатель?

Я медленно поворачиваюсь заслоняя собой Марго.

— Опусти оружие, Лина. И доверься мне.

— Довериться? — Она издаёт сдавленный, похожий на рыдание звук. — Ты выводишь заключённую через чёрный ход! Я ничего не понимаю!

— Если ты сейчас развернёшься, — говорю я, глядя ей прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю силу убеждения, — пойдёшь в свой кабинет и сотрёшь записи с камер наблюдения за последние десять минут... то вечером я всё тебе объясню. Я тебя не предавал. Ты должна мне довериться. Сейчас.

Лина смотрит на меня, и я понимаю, что она испытывает. Боль, предательство, надежда, страх. Проходит вечность. Её палец на спуске белеет.

И затем... она закрывает глаза, рука держащая пистолет медленно опускается.

Я не жду. Резко разворачиваюсь, толкаю Марго вперёд, к ждущему магокару. Вскакиваю сам, захлопываю дверь. Палец ударяет по руне «Сокрытия» на панели управления. Магокар издаёт лёгкий гул, и его очертания начинают мерцать, сливаясь с окружающим пространством.

Вывожу машину в поток, и мы растворяемся в городском движении. Отследить нас теперь невозможно.

Выдыхаю. Сердце колотится от адреналина. Крутое чувство. Это было опасно. Слишком опасно. Но она сделала это. Лина доверилась. Моя принцесса сделала всё в точности так как я и предполагал. Умница.

Марго сидит, прижавшись к сиденью, и смотрит на меня.

— Почему? — Шёпотом спрашивает женщина.

— Я исполняю приказ, — отвечаю, не отрывая взгляда от дороги. — Благодарить будете другого человека.

Первая часть плана выполнена. Моя маска почти спала. Игра набирает обороты. И Лина... Лина теперь стала в ней самой интересной фигурой. Она сделала свой выбор. Теперь ей придётся жить с его последствиями.

Магокар с выключенной системой слежения бесшумно скользит по заданным координатам, к секретному убежищу на другом конце города. Адреналин ещё пульсирует в висках, смешиваясь с холодным удовлетворением.

Останавливаюсь у ничем не примечательного подъезда. И как только я заглушаю двигатель, дверь распахивается.

На пороге стоит Мири. Её лицо пронизано страхом и надеждой. И тогда она видит её.

— Мама!

Это не крик, а сдавленный, разрывающий душу вопль. Девушка бросается вперёд, и вот они, обе, уже плачут в объятиях друг друга, прижимаясь так сильно, будто пытаются срастись. Марго, вся дрожа, гладит волосы дочери, бормоча что-то несвязное, а по её грязным от тюремной пыли щекам текут чистые, настоящие слёзы. Я отвожу взгляд, давая им эту минуту. Даже у меня, циника, что-то сжимается внутри.