Чтение онлайн

Его руки потянулись к промокшей ткани платья, нетерпеливо разрывая шнуровку.

— Слишком много гребаных слоев, — пробормотал он, и в каждом резком движении сквозило раздражение.

— Мне нравится это платье, — запротестовала я, хотя дрожь в голосе выдавала полное отсутствие истинных возражений.

— Я куплю тебе еще сотню таких, — его ухмылка была невыносимой, но внизу живота уже разливался густой, неоспоримый жар. — Но прямо сейчас оно мне мешает.

Когда лиф, наконец, поддался, он грубо стянул мокрый материал вниз, подставляя мою кожу прохладному воздуху комнаты. Он окинул меня потемневшим взглядом, и этот взор выжигал след на моей плоти.

— Прекрасна, — прошептал он еле слышно. Затем выражение его лица изменилось: краткий миг благоговения сменился порочным блеском. — С тех пор как я вкусил тебя, я хотел большего. — Его ладонь накрыла мою грудь, большой палец начал описывать круги по затвердевшему соску. — Здесь. — Рука скользнула ниже, по ребрам, животу, к самой ложбинке между бедер. — И здесь.

?

Он сбросил одежду с себя, обнажая точеные мускулы. В мерцающем свете огня он казался существом, изваянным из тени и пламени — прекрасным, грозным и совершенно сокрушительным.

Когда он вернулся ко мне, в его действиях была та целеустремленность, от которой перехватывало дыхание. Его руки и губы, казалось, были везде одновременно, с беспощадной эффективностью изучая мое тело. Если раньше он мог быть осторожным, то теперь он требовал, вызывая у меня ответную реакцию с уверенностью бога, который точно знает, что делает.

Его зубы задели мой сосок, и от резкого разряда я выгнулась на кровати.

— Чувствительная, — заметил он с явным удовлетворением. — Хорошо. — Он повторил то же самое с другой стороны, на этот раз сильнее, а затем последовал жаркий, засасывающий поцелуй, от которого я прерывисто задышала.

Одна рука скользнула вниз по животу, пальцы собственническим веером разошлись по коже, прежде чем двинуться ниже. Почувствовав, насколько я уже промокла, он издал низкий, звериный звук.

— Так готова, — пробормотал он, исследуя меня пальцами. — Так блядски нетерпелива.

Я прикусила губу, не желая доставлять ему удовольствия слышать, как сильно он на меня влияет. Он прищурился, заметив мое молчание, и принял этот безмолвный вызов.

— Думаешь, сможешь быть тихой? — спросил он обманчиво мягким голосом. — Посмотрим.

Без предупреждения он толкнул внутрь два пальца, изгибая их так, чтобы найти ту самую точку, от которой перед глазами взорвались звезды. Вскрик вырвался из моего горла прежде, чем я успела его сдержать, и тело судорожно сжалось вокруг него.

— Вот так, — поощрил он. Его большой палец кружил по клитору, пока пальцы продолжали свой неумолимый натиск. — Дай мне тебя услышать.

Когда его губы вернулись к моей груди, а зубы и язык заработали в унисон с рукой между бедер, я обнаружила, что вцепилась в его плечи, вонзая ногти в кожу.

— Правильно, — прохрипел он с удовлетворением. — Оставь на мне след. Дай мне почувствовать, как сильно ты этого хочешь.

Как только я подошла к самому краю, он внезапно отстранился, заставив меня ловить ртом воздух. Прежде чем я успела возмутиться, он с поразительной легкостью перевернул меня на живот и поставил на колени.

— Прогнись для меня, — скомандовал он тоном, не терпящим возражений.

Я подчинилась, охваченная смесью предвкушения и нервной дрожи. Позади я слышала его тяжелое дыхание и чувствовала жар его тела, когда он устроился между моими разведенными бедрами.

Его рука скользнула по позвоночнику, почти нежно, пока не достигла бедра, там его хватка сжалась до упоительной боли.

— Ты понятия не имеешь, как красиво выглядишь, — сказал он. — На коленях передо мной. В ожидании, когда тебя возьмут.

Я почувствовала, как он наклонился надо мной, прижимаясь грудью к моей спине, и прошептал в ухо:

— Но этого недостаточно.

Воздух в комнате внезапно похолодел, и я ощутила знакомый прилив его силы. Послышался шорох — я подняла взгляд и увидела призрачные формы, материализующиеся из тьмы под потолком. Руки, десятки рук, окутанные тем же эфирным мраком, что всегда сопровождал Стража Проклятых.

— Что ты… — начала я, но осеклась: первая призрачная рука сомкнулась на моем запястье. Ее прикосновение было прохладным, но вполне осязаемым — она намертво пригвождала меня к месту.

— Страховка, — пробормотал Зул, и в его голосе прозвучало явное удовлетворение. Из тени материализовались новые руки: одни перехватили второе запястье, другие скользнули по бокам, третьи принялись выводить узоры на спине.

— Моя личная армия, — прошептал он, прерывая мои мысли и наблюдая за тем, как одна из кистей мертвеца оглаживает изгиб моего бедра, — готова удерживать тебя, пока я буду делать с тобой все, что захочу.

Его рука скользнула между моих бедер, обнаружив, что я стала еще более влажной, чем прежде.

— Боюсь, тебе это слишком нравится, — заметил он. — Подчиняться. — Его пальцы лениво исследовали меня, будто в его распоряжении была целая вечность.

Одна из мертвецких рук вплелась в волосы, запрокидывая мою голову.

— Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь, — объяснил Зул. — Хочу смотреть, как ты рассыпаешься в моих руках.

Его слова вызвали новую волну трепета, тело инстинктивно отозвалось на извращенное обещание в голосе. Я почувствовала, как он приставил член к самому входу, и от тупого давления непроизвольно напряглась.

— Расслабься, — прошептал он, поглаживая меня между бедер свободной рукой. — Иначе будет больнее, чем нужно.

Я заставила себя дышать. Мертвецкие руки сменили хватку: одни ласкали грудь, другие проводили прохладными пальцами по внутренней стороне бедер. Контраст между их ледяными касаниями и обжигающими ладонями Зула сводил с ума, ощущения атаковали со всех сторон сразу.

Как только напряжение покинуло мое тело, он начал толкаться. Растяжение обжигало, несмотря на всю мою готовность.

Я не могла пошевелиться. Не могла коснуться его, отстраниться или даже сдвинуться навстречу той ноющей потребности, что росла между бедер. Руки держали меня крепко, не давая податься назад, чтобы принять его глубже, оставляя меня полностью в его власти, как он и обещал. И тут произошло нечто странное. В голове воцарилась тишина.

Та вечная настороженность, которую я носила в себе, изматывающая нужда предугадывать каждую угрозу, каждый подвох, каждую проблему — все это вдруг перестало иметь значение. Выбор был сделан. Больше нечего было просчитывать, не от чего было защищаться.