Чтение онлайн

Я подошла ближе, намеренно оставив между нами фонтан.

— Я бы сказала, любопытной, а не глупой.

— Нет разницы, когда исход одинаков.

Он наконец обернулся, и я едва не рухнула от одного его вида.

— Весьма примечательный наряд для полуночного шпионажа, — слова прозвучали низко и медленно, его тон скользнул под кожу в самых неправильных местах. — Ты собиралась отвлечь дворцовую стражу тем, что это платье так неудачно пытается скрыть?

Мой взгляд невольно скользнул вниз. Во время спуска по дворцу халат распахнулся, обнажив прозрачную ночную рубашку под ним.

— Я пыталась уснуть, когда услышала, как ты споришь, — солгала я. — У меня не было времени подбирать подходящий наряд для подслушивания.

Его глаза задержались, отмечая, как тонкая ткань прилипает к телу. Челюсть дернулась.

— Это… — начал он, и голос его опустился ниже, — ты заходишь на опасную территорию, звездочка. Я не в том состоянии, чтобы смотреть на тебя вот так, когда между тобой и ночью лишь это жалкое подобие одежды.

Его взгляд скользнул туда, где холод заявил о себе сквозь тонкую ткань, уголок его губ чуть приподнялся.

— Похоже, садовый ветерок с тобой согласен.

— Если ты уже закончил, — выдавила я, заставляя себя справиться со смущением.

— Даже близко нет.

Зул всегда казался недосягаемым, холодным, совершенным, отстраненным. Но сейчас в его безупречной маске пролегла трещина. В глазах читалась усталость, какой я прежде не видела, пустота, которую он тщетно пытался скрыть.

— Пришла позлорадствовать? — спросил он, наконец отводя взгляд. — Грозный Принц Смерти, поверженный семейной политикой? Уверен, зрелище вышло бы эффектным.

— Если бы я собиралась злорадствовать, я бы принесла вино, — ответила я. — Может, еще торт. Устроила бы настоящий праздник.

Слова сорвались прежде, чем я успела их обдумать, и на миг мне показалось, что я зашла слишком далеко. Но его губы дрогнули — не совсем улыбка, но достаточно, чтобы в груди отпустило.

— Такой острый язычок, — пробормотал он. — Однажды он тебя погубит.

— В этом мире полно вещей, которые могут меня погубить. Поставлю на сарказм.

Я вдруг остро ощутила сад вокруг нас — мягкий шелест странных растений, аромат цветов, далекие крики существ. В Дракнаворе все существовало на острие ножа между красотой и ужасом.

Как и его Принц.

— Нивора, — наконец произнесла я, осторожно пробуя имя на вкус. — Это на ней твой отец хочет тебя женить?

Его лицо вновь закрылось, челюсть напряглась.

— Божественный союз, заключенный в самом что ни на есть раю.

— Ты не хочешь на ней жениться. — Это был не вопрос.

— Какая проницательность.

Он подошел к каменной скамье и опустился на нее.

Я замешкалась, затем села рядом, оставляя между нами расстояние. Воспоминание о его холодных угрозах в Тюрьме все еще жгло кожу. То был настоящий Зул. Не эта мрачная тень рядом со мной.

Или все же нет?

Помни, кто он, яростно сказала я себе. Воплощение смерти. Жестокость с красивым лицом. Он без колебаний угрожал всему, что тебе дорого.

Но другой голос шепнул в ответ: тогда почему ты здесь?

— Почему она не подходит? — спросила я, искренне заинтересовавшись. — Кроме того, что это договорной брак.

— Помимо ее характера? — он постукивал пальцами по камню. — Она воплощает все, что я считаю удушающим в божественном обществе.

— Наверняка есть и другие варианты, — настаивала я. — Другие партии.

— Есть несколько, — его голос царапнул горло. — С дюжину других, которые видят лишь мое положение, а не меня самого.

— Твое положение как наследника Дракнавора?

Его глаза вспыхнули.

— Мое положение как удобного инструмента в их бесконечных играх.

Меня поразила ярость в его голосе. Я никогда не слышала, чтобы он говорил с такой обнаженной неприязнью. Тот Зул, которого я знала — или думала, что знаю, — держал все запертым под слоями льда и безразличия.

— Тебе когда-нибудь казалось, — внезапно спросил он, и вопрос прозвучал почти резко, — что все твое существование предопределено? Что каждый выбор уже сделан за тебя кем-то другим?

На меня нахлынула волна воспоминаний — как меня заставляли скрывать свои силы, как Сулин умер из-за тайны, которая даже не принадлежала ему, как меня притащили на Подтверждение против моей воли. Вся моя жизнь была вылеплена силами вне моего контроля, божественными прихотями, которым было плевать на то, чего хочу я.

— Да, — призналась я, и голос мой невольно угас.

Он кивнул.

— Тогда, возможно, ты понимаешь больше, чем большинство.

— Понимаю что?

— Я никогда, — произнес он, отчетливо отделяя каждое слово, — не чувствовал, что моя жизнь принадлежит мне.

Он поднял взгляд к небу.

— Я родился пешкой в игре, которая больше меня самого, — он замолчал, лицо его потемнело. — И до сих пор связан так же крепко, как любой узник в моих камерах.

Это признание медленно проникало в меня. У меня хотя бы было двадцать шесть лет относительной свободы. Каково это никогда не знать даже этого?

Я прижала ладони к глазам, пытаясь распутать клубок чувств. Это было не просто физическое влечение, хотя оно, мать его, изрядно мешало. Нет. Это было что-то более тревожное. Узнавание, возможно. Было понимание, что он знал, каково это — не иметь дома и не чувствовать себя нигде своим.

Поэтому ли меня к нему тянуло? Даже когда он делал вещи, которые я ненавидела? Это общее ощущение чуждости? Или все проще? Возбуждение от риска? Запретность происходящего? То, как он иногда смотрел на меня, будто видел насквозь, до тех частей меня, которые я сама едва осмеливалась признавать?

— Мы не такие уж разные, ты и я, — наконец сказала я.

Его взгляд вернулся ко мне.

— Нет, — согласился он тихо. — Пожалуй, нет.

— Так что же не так с характером Ниворы? — не удержалась я. — Какая там история?

Его лицо снова потемнело, и он отвел взгляд.

— Расклад резко изменился после моего Вознесения. Та самая женщина, что когда-то насмехалась над моей «испорченной» кровью, теперь претендует на мое сердце. — Горечь в его голосе была сдержанной, но явной.