Чтение онлайн

— Ох.

— Было одно собрание, — продолжил он. — Какое-то празднество. Мне было, кажется, лет десять, меня только начали допускать к подобным мероприятиям. Нивора была там вместе с несколькими другими юными Легендами.

Он на мгновение замолчал, его лицо окаменело.

— Она затеяла игру. Впрочем, скорее это была охота. Они гнали меня по залам Сандралиса, осыпая оскорблениями и не только. Кажется, кто-то стащил откуда-то клинок.

Его рука бессознательно коснулась шеи, где по бронзовой коже тянулся рваный серебристый шрам.

— Божественные дети умеют быть весьма изобретательными в своей жестокости, — произнес он с натянутой легкостью. — Особенно когда уверены, что за их поступки не будет последствий.

Ужас разлился у меня в груди.

— Они причинили тебе боль.

— Они научили меня, — поправил он холодно. — Научили, что сила — единственный язык, который божества действительно уважают. Что не упустят возможности воспользоваться слабостью.

Я тяжело сглотнула, горло пересохло.

— Поэтому ты от всех отгородился.

— Я сделал больше, чем это, звездочка, — его голос стал тише, почти исповедальным. — Я начал собирать знания. Рычаги влияния. Мой отец собирает души, я же собираю тайны.

Это признание многое объясняло — его библиотеку, его наблюдательность, внимание к деталям, которые другие упускали. Даже то, как он вытянул информацию из Светоносца.

— Когда я вошел в Испытания, — продолжил он, — я знал каждую слабость, каждый страх, каждую тайную постыдную мысль тех, кто когда-то меня мучил, и теперь они стали менторами для новой партии смертных.

На его лице мелькнуло мрачное удовлетворение.

— Вот почему они пытались убить тебя во время Испытаний, — поняла я. — Мириа рассказывала мне об этом.

Он кивнул.

— Они боялись того, что я знаю. И того, что могу сделать с этим знанием.

— Еще бы.

— Тайны, — продолжил он, уже больше себе, чем мне, — единственная валюта, которой я по-настоящему распоряжался.

— Это то, что я значу для тебя? — спросила я, чувствуя, как вопрос жжет горло. — Тайна? Еще один экспонат в твоей коллекции? Еще одно оружие?

Его взгляд дрогнул, встретившись с моим.

— Так должно было быть, — признал он. — Таков был план.

Честность ужалила сильнее любой лжи. По крайней мере, он не лгал.

— А теперь? — вырвалось у меня.

Он не ответил сразу. Когда же заговорил, в его голосе появилась едва уловимая печаль.

— Теперь я оказался в беспрецедентном положении. Я хочу защищать твою тайну, а не использовать ее.

— Сегодня в тюрьме ты не особенно напоминал защитника, — заметила я, не сумев скрыть резкость. — Когда угрожал всему, что мне дорого.

Он потер затылок, между бровями залегла складка.

— Я испугался.

— Ты? — в моем голосе явственно прозвучало недоверие. — Принц Смерти испугался?

— Да, я, — одним плавным движением он поднялся и подошел к краю фонтана. Вода дрогнула, когда он опустил пальцы в ее темную гладь, нарушая безупречное отражение ночного неба. — То, что я узнал сегодня… то, что ты подслушала… это меняет… многое. То, чего ты даже представить себе не можешь, — он осекся, плечи напряглись. — Я отреагировал плохо.

— Ты угрожал всем, кого я люблю, — повторила я, все еще чувствуя, как воспоминание жжет изнутри. — Ты заставил меня почувствовать себя…

Беспомощной. Напуганной.

— Заставил, — он повернулся ко мне, не отводя взгляда. — И мне жаль. Полагаю, я действовал инстинктивно.

Извинение ошеломило меня до потери слов. Мне жаль. Два простых слова, которые так редко срывались с этих красивых губ.

Не верь этому, настаивала осторожная часть меня. Это очередная манипуляция. Очередной трюк.

Но в его взгляде была такая обнаженная искренность, что этому предостережению становилось все труднее верить.

— Все, что я делал, было ради того, чтобы ты выжила, звездочка.

— Так ты это оправдываешь? — спросила я, поднимаясь. — Все возведенные стены, все угрозы, весь холод? Как необходимое зло?

— Я не оправдываю, — ответил он, и голос его стал ниже. — Я с этим живу. Как жил со всем остальным.

— Значит, ты решил стать таким же жестоким, как те, кто причинил тебе боль? — бросила я, сама не замечая, как делаю шаг ближе. — Возвести такие стены, что даже ты больше не видишь, что за ними? Угрожать и манипулировать каждым, кто, возможно, действительно способен о тебе заботиться?

Слова вырвались прежде, чем я осознала их смысл. Я замерла, слишком поздно поняв, что выдала.

Его глаза едва заметно расширились — это был единственный признак того, что он уловил оговорку. Он не стал заострять на этом внимание, не воспользовался преимуществом, как сделал бы раньше.

— Я строил стены не только для того, чтобы держать других снаружи, — произнес он спустя мгновение так тихо, что мне пришлось податься ближе, — но и чтобы сохранить внутри хоть что-то свое. То, что они не смогли бы отнять, изменить или подчинить.

Это признание отозвалось во мне там, куда я не хотела заглядывать. Сколько частей себя я сама заперла за последние годы? Сколько принесла в жертву, скрывая силы, защищая близких, поддерживая иллюзию нормальности? Стены вокруг моего сердца отличались от его лишь тем, что были новее и еще не так изъедены временем.

Я видела тонкие линии напряжения у его глаз, ту осторожность, с которой он держался даже сейчас. Словно сказал слишком много. Словно позволил мне увидеть за маской больше, чем следовало.

Словно уже жалел об этом.

— Я понимаю, — просто сказала я.

Он посмотрел на меня. В его лице что-то смягчилось всего на один удар сердца.

— Думаю, да.

Он сделал шаг ближе.

?

— Знаешь, почему ты меня так интригуешь, звездочка? — его голос был низким, почти неохотным.

— Виновато мое бесконечное остроумие? — предположила я с усмешкой. — Или, может, мой развитый интеллект?

— Ты видишь меня, — продолжил он, игнорируя мою попытку обратить все в шутку. И прожигал меня взглядом. — Не Принца Дракнавора, которого следует бояться, не божественного наследника, за которого нужно ухватиться, не расчетливого Бога Смерти, которому поклоняются или которого жаждут заполучить, — его челюсть на миг сжалась. — Ты смотришь сквозь все это и видишь то, что под поверхностью. А потом… — он сделал еще шаг, — у тебя хватает дерзости ответить мне правдой. Без прикрас. Без страха.