Чтение онлайн

Интересно, если откажусь, "средство" нанесут насильно? Хотя... даже если шрамы начнут разглаживаться, может, Ракурай проявит терпение и оставит меня в покое до конца процесса заживления? А там уже подойдёт время использовать мои "способности" для добычи треклятой чаши. О том, чтобы бежать из замка, нет и речи. Но в месте, "окружённом кольцом заклинаний", такая возможность предоставится – в это я верила, как в Евангелие. Главное – продержаться сейчас... любой ценой... Открыв крышечку, я окунула палец в содержимое сосудика – вязкую, пахнущую травами субстанцию неопределённого цвета. Приподняв рукав, нанесла её на шрам.

– Нужно немного подождать, чтобы средство подействовало, а пока продолжим нашу чудесную беседу!- пальчики Нэцуми обхватили чашечку с саке.- Как ты говорила? Кампай?

Пока длилась "чудесная беседа", "синухи" успели пополнить истощавшийся запас алкоголя дважды. Осушая чашечку за чашечкой, Нэцуми щебетала о прелестях жизни, которые откроет передо мной "внимание господина". Описывала его богатство и щедрость, а также почёт, неизменно окружающий "избранницу великого Ракурая-сама"...

– Как в случае с Шайори?- не удержалась я от шпильки.

Нэцуми захихикала.

– Не сравнивай себя с ней, Хитоми-тян! Тебя все полюбят, вот увидишь!

– Как ты любишь господина?

Давно хотела задать этот вопрос и посмотреть на реакцию девушки-змеи. И она не обманула ожиданий. Раскрасневшееся от алкоголя личико потемнело, в глазах прорезался змеиный зрачок.

– Никогда не произноси этого вслух, Хитоми-тян.

– Значит, так и есть? Тогда почему сама не попытаешься завоевать его расположение? Теперь, когда Шайори больше не...

Вскинувшись, как кобра, Нэцуми запустила чашечкой в стену. Я вздрогнула от звона околков, почти протрезвев от неожиданной вспышки. На личике Нэцуми тотчас отразилось раскаяние.

– Прости, Хитоми-тян... Саке сделало меня несдержанной... я не должна была... Прости.

– Не хотела тебя задеть,- осторожно проговорила я.- Просто не думала, что...

...можно на самом деле быть очарованной этим жутким существом. Шайори наверняка делила с ним футон ради выгоды – от развратницы, проводившей всё своё существование в чужих постелях, это вполне ожидаемо. Но беззаветная привязанность Нэцуми казалась искренней...

– Не думай, что будишь во мне ревность, Хитоми-тян,- Нэцуми печально улыбнулась.- Сердце господина тронуть нелегко, но... если тебе это удастся, я буду рада... За вас обоих.

Я поёжилась от такой перспективы.

– Господин может казаться жестоким,- самозабвенно продолжала Нэцуми.- Но это – удел всех, обладающих силой, какой обладает он. Сила даёт власть, а власть рождает величие. До сих пор помню день, когда увидела Ракурая-сама впервые. Исходившая от него мощь заставила меня трепетать, взгляд пронзал как острейшие лезвия, а лицо – такое красивое и мужественное...

– Красивое?..- возглас вырвался у меня прежде, чем я успела этому помешать.

В глазах Нэцуми мелькнуло недоумение.

– Разве ты не считаешь господина привлекательным, Хитоми-тян?

Но тут взгляд её переместился на мою смазанную снадобьем руку, и миловидное личико из мечтательного стало мрачным. Я тоже покосилась на руку, даже пощупала шрам. Кожа слегка покраснела, а шрам ничуть не стал мягче.

– Не действует...- упавшим голосом констатировала Нэцуми.- Кииоши-сама предупредил, что в случае покраснения кожи средство нужно незамедлительно удалить... Я так надеялась!

– Ничего не поделаешь,- сокрушённо вздохнула я.

От облегчения закружилась голова, хотя, может, причина в саке... Подхватив со столика сосудик с мазью, Нэцуми торопливо поднялась на ноги.

– Немедленно отнесу это Кииоши-сама! Он должен умножить усилия! Избавить тебя от этого уродства ему под силу, я убеждена! Благодарю тебя за беседу, Хитоми-тян. Она доставила мне удовольствие,- и, покачнувшись – саке явно сказывалось и на ней, засеменила прочь.

Но едва дверь за ней задвинулась, а я облегчённо вздохнула, что наконец-то осталась одна, в комнату ворвались прислужницы.

– Купальня уже приготовлена, оксама,- тоненьким голоском пропищала одна.

– Купальня?.. Но я ещё не...

– Распоряжение господина,- поклонилась она.

"Распоряжение господина"... С чего ему проявлять такую заботу о чистоте моего тела, если не для... Я содрогнулась. И как только Нэцуми может считать его красивым?.. Я близка к истерике при одной мысли, что...

– Прошу, оксама,- снова поклонилась девушка.- Господин не любит ждать.

– Он ждёт меня в купальне?- ужаснулась я.

– Нет, после.

Я с отчаянием посмотрела на свою руку, "украшенную" покрасневшим шрамом. Так надеялась на эти "несовершенства" на моей коже! Неужели они его всё-таки не остановят...

[1] Синухи – личные рабы, находящиеся в полном подчинении у своего хозяина, приравнивались к частному имуществу или скоту. Их можно было продавать, дарить или передавать по наследству.

Глава 14

"Купальня" больше походила на мини-аквапарк под открытым небом. Сад камней, карликовые деревца, с полдюжины бассейнов... Я представила, как "господин" плещется в них в компании местных "гейш" и захотела упасть в обморок. Интересно, во владениях Иошинори-сама тоже было нечто подобное? Хотя, даже если было, трудно представить его в компании гейш... Уже смеркалось, когда, прополоскав в нескольких бассейнах и умастив кожу маслами, синухи накинули на моё многострадальное тело тонкую ткань и повели во "внутренние" покои. Лёгкое кимоно изумрудного цвета, скользящие по волосам гребни, нефритовые заколки... Я почти не обращала внимания на эти манипуляции. Всё время лихорадочно пыталась найти выход из создавшегося отчаянного положения, но сознание будто одеревенело. Бежать из замка невозможно. Магия надо мной не властна, но физически я слабее многих, тем более Ракурая. Помощи ждать неоткуда. Выхода нет...

– Всё готово, оксама.

Как же надоела эта ничего не значащая учтивость, это обращение, звучащее, как насмешка! "Оксама"... беспомощный "всего лишь человек", очередное развлечение их господина... Я отвернулась от услужливо поднесённого мне зеркала, так в него и не глянув.

– Оксама выглядит чарующе,- пропела одна из девушек.

Я не удержалась от усмешки. В древности попавшие в плен женщины уродовали себя, чтобы избавиться от "милостей" врага. Крайность, граничаящая с безумием. Но в какой-то мере, их можно понять...

Несколько раздвигающихся и тотчас снова закрывающихся за мною дверей, тихое "Оставайся здесь, оксама", удаляющийся шелест одежд... и я – одна в просторной комнате. По стенам мелькают отблески светильников. На одной – изображение Фудзи на фоне луны, на другой – дикие гуси, парящие в ночном небе. За двумя приоткрытыми створками с изображением ветвей сакуры, посеребрённых лунным светом, – альков...

– Аими-сан.

Всё внутри меня сжалось в узел. Я повернулась, не чувствуя собственного тела, поклонилась, не вполне сознавая, что делаю. Ракурай скользнул ближе, ступая бесшумно, словно юрэй, и я вздрогнула, когда его ладонь легко сжала мою.