Чтение онлайн

Until it joins some larger way,

Where many paths and errands meet.

And whither then? We cannot say.

Дорога всё бежит вперёд

от Двери, где её исток.

Далёко Путь уже пролёг,

и мы пойдём, кто сколько мог,

усталой поспешая стопой,

пока не вступит в путь большой,

где сходятся и путь, и труд.

А дальше что? — нам не дано.[6]

— Похоже на стишок старого Бильбо, — сказал Одо. — Или это одно из подражаний Бинго? Звучит не больно-то ободряюще.

— Нет, я его сам сложил, или, по крайней мере, он мне пришёл на ум, — сказал Фродо.

— Я, во всяком случае, прежде его не слыхал, — сказал Бинго. — Но он очень напоминает мне Бильбо в последние годы, прежде чем он ушёл. Он часто говаривал, что во всей земле есть лишь одна Дорога; что она словно большая река: истоки её — у каждого порога, и всякая тропа — её приток. „Опасное это дело, Бинго, — выходить за порог, — говаривал он. — Ступаешь на Дорогу, и, если не удержишь ног, кто знает, куда тебя унесёт. Понимаешь ли ты, что это та самая тропа, что идёт через Лихолесье, и что, дай ты ей волю, она могла бы завести тебя и в более дальние, и в худшие места, чем Одинокая Гора?“ Он говаривал так на тропе у парадной двери в Бэг-Энде, особенно после того, как выходил на прогулку.

— Что ж, меня Дорога никуда не унесёт по меньшей мере час, — сказал Одо, скидывая мешок. Остальные последовали его примеру, прислонив мешки к откосу и вытянув ноги на дорогу. После отдыха они перекусили (скудно), а затем отдохнули ещё.

Солнце начинало клониться ниже, и послеполуденный свет лежал на земле, когда они спускались с холма. До сих пор им не встретилось на дороге ни души. Этим путём пользовались мало, а обычная дорога на Бакленд шла по Восточной Дороге до слияния Воды и реки Брендивайн, где был мост, а затем на юг вдоль Реки. Они снова трусили вперёд уже час с лишним, когда Фродо на миг остановился, словно прислушиваясь. Теперь они были на ровной земле, и дорога, после многих извивов, лежала прямо впереди через луга, усеянные высокими деревьями — передовыми дозорными надвигающихся лесов.

— Я слышу коня или пони, что едет по дороге позади, — сказал Фродо.

Они оглянулись, но поворот дороги не дал им разглядеть далеко.

— Думаю, нам лучше уйти с глаз долой, — сказал Бинго, — или, во всяком случае, вам двоим. Конечно, это не так уж важно, но у меня такое чувство, что мне не хотелось бы сейчас никому попадаться на глаза.

Одо и Фродо быстро сбежали влево, в небольшую лощинку неподалёку от дороги, и легли плашмя. Бинго надел кольцо и шагнул за дерево. Стук копыт приближался. Из-за поворота показался чёрный конь — не хоббитский пони, а конь в полный рост; и на нём сидел тюк, или так это выглядело: широкий приземистый человек, целиком закутанный в большой чёрный плащ с капюшоном, так что снизу виднелись только его сапоги в стременах; лицо его было в тени и невидимо.

Когда конь поравнялся с Бинго, он остановился. Сидевшая в седле фигура застыла совершенно неподвижно, словно прислушиваясь. Из-под капюшона донёсся звук, будто кто-то принюхивается, ловя ускользающий запах; голова поворачивалась с одной стороны дороги на другую. Наконец конь снова двинулся, сперва ступая медленно, а потом перейдя на лёгкую рысь.

Бинго скользнул к краю дороги и следил за всадником, пока тот не уменьшился вдали. Он не мог быть вполне уверен, но ему показалось, что вдруг, прежде чем они скрылись из виду, конь и всадник свернули в сторону и въехали в деревья.

— Что ж, по-моему, это весьма странно и даже малость тревожно, — сказал Бинго про себя, возвращаясь к спутникам.

Те так и оставались плашмя в траве и ничего не видели; поэтому Бинго описал им всадника и его странное поведение.

— Не могу сказать почему, но я был совершенно уверен, что он высматривает или вынюхивает меня, и ещё я очень ясно почувствовал, что не хочу, чтобы он меня обнаружил. Никогда прежде не видывал и не чувствовал в Шире ничего подобного.

— Да что общего у кого-то из Большого Народа с нами? — сказал Одо. — И что он вообще делает в этих краях? Кроме тех Людей из Дейла на днях[7] я уж сколько лет не видал в нашем Шире никого из того Племени.[8]

— А я видел, — сказал Фродо, внимательно слушавший описание чёрного всадника. — Это напомнило мне о том, что я почти позабыл. Ранней весной я шёл по Северной Пустоши — знаешь, у самых северных границ Шира, — когда мне повстречался такой же всадник. Он ехал на юг, остановился и заговорил, хотя, похоже, не очень-то владел нашим языком; он спросил, не знаю ли я, где место под названием Хоббитон, и нет ли там какого народа по фамилии Бэггинс. Мне тогда это показалось очень странным; и было у меня странное, неуютное чувство. Я не мог разглядеть лица под капюшоном. Так и не услышал, объявился он в Хоббитоне или нет. Если я тебе не сказал, то собирался.

— Ты мне не сказал, а жаль, — сказал Бинго. — Я бы расспросил об этом Гэндальфа; и, верно, мы были бы осторожнее в дороге.

— Так ты что-то знаешь или догадываешься об этом всаднике? — сказал Фродо. — Кто он?

— Не знаю и гадать не хочу, — сказал Бинго. — Но почему-то не верю, что хоть один из этих всадников (если их двое) и впрямь был из Большого Народа — то есть из тех, кто вроде людей Дейла. Хотел бы я, чтоб Гэндальф был здесь, но теперь пройдёт немало времени, прежде чем мы его сыщем. В каком-то смысле, верно, мне следовало бы радоваться, но я ещё не вполне готов к приключениям и уж никак не ждал их в нашем собственном Шире. Хотите ли вы двое продолжать Путь?

— Конечно! — сказал Фродо. — Я не поверну назад, и за целое войско гоблинов не поверну.

— Я пойду туда, куда идёт дядюшка Бинго, — сказал Одо. — Но что делать дальше? Двинемся ли сразу или останемся здесь и поедим?[9] Я бы не прочь куснуть и хлебнуть, но почему-то думаю, нам лучше отсюда уйти. Твои разговоры о принюхивающихся всадниках с невидимыми носами вселили в меня изрядное беспокойство.

— Думаю, мы теперь двинемся дальше, — сказал Бинго, — но не по дороге, на случай, если тот всадник вернётся или другой поедет следом. Сегодня нам надо одолеть ещё добрый кусок; до Бакленда всё ещё много миль.

Когда они снова тронулись, тени деревьев лежали на траве длинные и тонкие. Теперь они держались в полёте камня влево от дороги, но шли медленно, ибо трава была густая, кочковатая, а земля неровная. Солнце село красным за холмы у них за спиной, и наступал вечер, когда они дошли до конца прямого отрезка. Там дорога свернула к югу и снова начала виться, входя в лес древних, разбросанных вразброс дубов.[10]

Возле самой дороги они набрели на огромную тушу старого дерева.[11] Оно было ещё живо, и на мелких ветвях, что оно выпустило вокруг обломанных культей давно опавших сучьев, держалась листва, но ствол был полым, и внутрь можно было войти через большую трещину с дальней стороны. Хоббиты вошли и уселись на полу из старых листьев и истлевшей древесины. Там они отдохнули и поели, тихо переговариваясь и в промежутках прислушиваясь.