Чтение онлайн

Едва они закончили и подумывали снова двинуться в путь, как совершенно ясно услышали стук копыт, медленно идущих по дороге снаружи. Они не шелохнулись. Копыта остановились, насколько они могли судить, на дороге у самого их дерева, но лишь на миг. Вскоре они снова двинулись и затихли вдали — вниз по дороге, в сторону Бакленда. Когда Бинго наконец выбрался из дерева и оглядел дорогу в обе стороны, не видно было ничего.

— Весьма чудно! — сказал он, вернувшись к остальным. — Думаю, нам лучше малость переждать здесь, внутри.

Внутри древесного ствола стало почти темно. «Право, думаю, теперь нам придётся идти, — сказал Бинго. — Мы нынче сделали очень мало и таким ходом не доберёмся до Бакленда к завтрашнему вечеру».

Их окутывали сумерки, когда они выползли наружу. Не было ни единого живого звука, ни даже птичьего оклика в лесу. Западный ветер вздыхал в ветвях. Они ступили на дорогу и снова оглядели её в обе стороны.

— Лучше рискнуть и идти дорогой, — сказал Одо. — Земля вне колеи слишком уж неровная, особенно в гаснущем свете. Мы, верно, поднимаем шум из ничего. Скорее всего, это просто заблудившийся странник; повстречай он нас, он бы лишь спросил дорогу на Бакленд или к Брендивайнскому мосту и поехал дальше.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Бинго. — Но так или иначе ничего не остаётся, кроме открытой дороги. По счастью, она изрядно вьётся.

— А что, если он остановит нас и спросит, не знаем ли мы, где живёт мистер Болджер-Бэггинс? — сказал Фродо.

— Дай ему правдивый ответ: нигде, — сказал Бинго. — Вперёд!

Теперь они вступали в Лесной Угол, и дорога начала полого, но неуклонно спускаться, забирая на юго-восток, к низинам реки Брендивайн. На темнеющем востоке выступила звезда. Они шли в ряд и в ногу, и дух их воспрял; неуютное чувство исчезло, и они больше не вслушивались в стук копыт. Через милю-другую они начали тихонько напевать, как водится у хоббитов, когда смыкаются сумерки и выходят звёзды. У большинства хоббитов это песня перед сном или ужином, но эти хоббиты напевали походную песню (хотя, конечно, и не без упоминания постели и ужина). Слова сложил Бильбо Бэггинс (а напев был стар, как холмы) и научил им Бинго, когда они хаживали по тропам долины Воды и толковали о Приключениях.

Upon the hearth the fire is red,

Beneath the roof there is a bed;

But not yet weary are our feet,

Still round the corner we may meet

A sudden tree or standing stone

That none have seen, but we alone.

Tree and flower and leaf and grass,

Let them pass! Let them pass!

Hill and water under sky,

Pass them by! Pass them by!

На очаге огонь горит,

под кровлей нас постель манит;

но не устали ноги в путь,

и за углом нас встретить, чуть —

вдруг дерево иль камень-столп,

что видел лишь наш малый сонм.

Дерево, цветок, листва, трава —

пусть пройдут! Пусть пройдут!

Холм и воды под небеса —

стороной! Стороной!

Still round the corner there may wait

A new road or a secret gate,

And even if we pass them by,

We still shall know which way they lie,

And whether hidden pathways run

Towards the Moon or to the Sun.

Apple, thorn, and nut and sloe,

Let them go! Let them go!

Sand and stone and pool and dell,

Fare you well! Fare you well!

И за углом нас, может, ждёт

дорога новая иль вход,

и, даже минув их с пути,

мы будем знать, как их найти,

и где сокрытые тропы бегут —

к Луне ли, к Солнцу ли ведут.

Яблоко, тёрн, орех да слива —

прочь, тропа! Прочь, тропа!

Песок и камень, дол и пруд —

будь здоров! Будь здоров!

Home is behind, the world ahead,

And there are many paths to tread

Through shadow to the edge of night,

Until the stars are all alight.

Then world behind and home ahead,

We’ll wander back to fire and bed.

Mist and twilight, cloud and shade,

Away shall fade! Away shall fade!

Fire and lamp and meat and bread,

And then to bed! And then to bed!

Дом за спиной, а мир — вперёд,

и много троп ещё нас ждёт

сквозь тень, до самой кромки тьмы,

пока не вспыхнут все огни.

Тогда — мир сзади, дом вблизи,

вернёмся к очагу, ко сну.