Возвращение Тени
Шрифт:
Туман и сумрак, тень и мгла —
прочь, растай! Прочь, растай!
Огонь и хлеб, и снедь, и свет —
и на боковую! И на боковую![12]
Песня кончилась. «А теперь на боковую! А теперь на боковую!» — громко пропел Одо. «Тише! — сказал Фродо. — Кажется, я снова слышу копыта».
Они вдруг остановились и застыли, безмолвные, как тени деревьев, прислушиваясь. По дороге где-то позади раздавался стук копыт, но приближался он медленно и ясно в вечерней тишине. Быстро и тихо они соскользнули с дороги и забежали в глубокую тень под дубами.
— Не будем уходить слишком далеко! — сказал Бинго. — Не хочу, чтобы меня увидели, но на сей раз хочу разглядеть что смогу.
— Ладно! — сказал Одо. — Только не забудь про принюхивание!
Копыта приближались. Времени отыскать укрытие[13] получше, чем общая тьма под деревьями, у них не было; так что Одо и Фродо легли за большим стволом, а Бинго надел кольцо и прокрался на несколько ярдов вперёд, к дороге. Она серела бледной полосой гаснущего света сквозь лес. Над ней в смутном небе уже густо высыпали звёзды, но луны не было.
Стук копыт смолк. Бинго, вглядываясь, увидел, как что-то тёмное пересекло светлый промежуток меж двух деревьев и затем застыло. Это походило на чёрную тень коня, которого ведёт меньшая чёрная тень. Чёрная тень стояла у самого места, где они сошли с дороги, и покачивалась из стороны в сторону. Бинго почудился звук принюхивания. Тень склонилась к земле, а потом поползла к нему.
В этот миг раздался звук, подобный смешению песни и смеха. Голоса, ясные и прекрасные, взмывали и опадали в озарённом звёздами воздухе. Чёрная тень выпрямилась и отступила.[14] Она взобралась на призрачного коня и словно растаяла, пересекши дорогу, во тьме по ту сторону. Бинго снова перевёл дух.
— Эльфы! — сказал Фродо взволнованным шёпотом за его спиной. — Эльфы! Как чудесно! Я всегда мечтал услышать, как эльфы поют под звёздами, но не знал, что они живут в Шире.
— О да! — сказал Бинго. — Старый Бильбо знал, что кое-кто из них бывает внизу, в Лесном Углу. Правда, по-настоящему они здесь не живут, но часто переходят реку весной и осенью. Я очень рад, что они здесь!
— Почему? — спросил Одо.
— Ты, конечно, не видел, — сказал Бинго, — но тот чёрный всадник (или другой такой же) остановился вот тут и уже полз к нам, когда началась песня. Едва заслышав голоса, он ускользнул.
— Принюхивался? — спросил Одо.
— Принюхивался, — сказал Бинго. — Это загадочно, неуютно загадочно.
— Давайте отыщем Эльфов, если сможем, — сказал Фродо.
— Слушай! Они идут сюда, — сказал Бинго. — Нам надо лишь подождать у дороги.
Пение приближалось. Один ясный голос вознёсся над прочими. Казалось, он пел на тайном эльфийском наречии, которого Бинго знал лишь малость, а другие — вовсе ничего, и всё же звук слов, сливаясь с напевом, словно обращался в их слушающей мысли в слова на их собственном языке, которые они понимали лишь отчасти. Фродо и Бинго потом сошлись на том, что песня была примерно такой:
Snow-white! Snow-white! O Lady clear!
O Queen beyond the Western Seas!
O Light to us that wander here
Amid the world of woven trees!
Светла! Светла! О Дева, свет!
Царица западных морей!
Ты — свет тому, кто здесь вослед
бредёт средь сплетшихся ветвей!
Gilthoniel! O Elbereth!
Clear are thy eyes and cold thy breath!
Snow-white! Snow-white! We sing to thee
In a far land beyond the Sea.
Гилтониэль! О Элберет!
Ясны глаза, хладен привет!
Светла! Светла! Поём тебе
в краю за Морем, вдалеке.
O Stars that in the Sunless Year
With shining hand by her were sown,
In windy fields now bright and clear
We see your silver blossom blown!
О Звёзды! В год, что солнца ждал,
её рукой посеян свет, —
в полях, где ветер засвистал,
сребрится ваш расцветший цвет!
O Elbereth! Gilthoniel!
We still remember, we who dwell
In this far land beneath the trees,
Thy starlight on the Western Seas.
О Элберет! Гилтониэль!
Мы помним, мы, чей здесь удел —
в лесной дали, в тени ветвей,
твой звёздный свет средь западных морей.[15]
Хоббиты сидели в тени у обочины. Вскоре Эльфы спустились по дороге к долине. Они проходили медленно, и хоббиты видели, как мерцает звёздный свет на их волосах и в их глазах.[16] Огней они не несли, и всё же, пока они шли, у их ног словно ложилось мерцание, подобное лунному свету над краем холмов перед самым восходом луны. Петь они перестали, и, когда проходил последний эльф, он обернулся, взглянул в сторону хоббитов и рассмеялся.
— Привет тебе, Бинго! — сказал он. — Ты припозднился — или, может, заблудился? Затем он громко окликнул кого-то на эльфийском наречии, и вся вереница остановилась и собралась вокруг.
— Ну и ну! Разве не чудо! — заговорили они. — Трое хоббитов в лесу ночью! Что бы это значило? Ничего подобного мы не видывали с тех пор, как ушёл милый Бильбо.
— Значит это, добрые мои Эльфы, — сказал Бинго, — попросту то, что нам, похоже, по пути с вами. Меня растил Бильбо, так что я люблю ходить пешком, даже под звёздами. А за неимением иной компании могу стерпеть и Эльфов!