Чтение онлайн

— Мы забрали слишком далеко на север, и надо как-то повернуть на юг или хотя бы круто на восток. Если будем идти, как идём, попадём в непроходимую страну меж отрогов Гор. Так или иначе надо снова выйти на Дорогу, прежде чем она дойдёт до Брода. Но даже если справимся с этим довольно скоро, всё равно не можем надеяться добраться до Ривенделла ещё несколько дней — четыре, а то и пять, боюсь.

В ночь, проведённую на гребне (FR, с. 215–216), расспросы Сэма о ране Фродо отданы Мерри, и сон Фродо, что «бесконечные тёмные крылья проносятся над ним и что на крыльях скачут преследователи, ищущие его во всех лощинах холмов», присутствует. В первоначальном тексте не сказано, что «деревья вокруг него казались призрачными и смутными», ни на следующий день — что «туман словно застилал его зрение» (FR, с. 215, 217), но позднее, когда Глорфиндель ощупывал пальцем рану Бинго (FR, с. 223), «он увидел лица друзей яснее, хотя весь день его томило чувство, будто тень или туман встаёт между ним и ими».

Когда они вышли к старым троллям, обращённым в камень, «Топотун беспечно шагнул вперёд. „Привет, Уильям!“ — сказал он и звонко хлопнул согбенного тролля». И сказал: «„Во всяком случае, ты мог бы заметить, что у Берта за ухом птичье гнездо“». В FR имена троллей из «Хоббита» были исключены.

После «Они отдохнули на прогалине немного и пообедали прямо под сенью огромных троллевых ног» первоначальное повествование сразу продолжается словами «Под вечер они пошли дальше, вниз через леса»; нет и намёка на то, что здесь будет введена Песнь о тролле (см. с. 144). Их возвращение на Дорогу описано так:

В конце концов они вышли на вершину высокого откоса над Дорогой. Та теперь начинала отклоняться прочь от реки и жалась к подножиям холмов, несколько выше по склону узкой долины, на дне которой текла река. Невдалеке от обочины Дороги Топотун указал на камень в траве; на нём, грубо вырезанные и сильно выветрившиеся, ещё виднелись две рунические буквы G · B в круге.

— Это, — сказал он, — тот камень, что некогда отмечал место, где Гэндальф и Бильбо спрятали троллье золото.

Бинго поглядел на него — довольно печально: Бильбо и он сам давным-давно потратили всё то золото.

Дорога, теперь загибавшаяся к северу, лежала тихо под тенями раннего вечера. Не видно было и следа иных путников.

Во встрече с Глорфинделем отмечать стоит лишь мелкие отличия (кроме одного): вся сцена была налицо с самого начала и почти теми же словами. Фразы FR (с. 221) «Фродо показалось, что белый свет сияет сквозь облик и одеяние всадника, словно сквозь тонкую завесу» нет.[4] Топотуну Глорфиндель крикнул: «Ai Padathir, Padathir! Mai govannen!»[5] Но дальше не сказано, что он говорил с Топотуном «на эльфийском наречии» (FR, с. 224); скорее он говорил «вполголоса». Питьё, что дал им Глорфиндель, тотчас напомнило хоббитам напиток в доме Бомбадила, «ибо питьё, что они приняли, освежало, как ключевая вода, но наполняло их и чувством тёплой бодрости». «Крам-лепёшка» упомянута вместе с чёрствым хлебом и сушёными плодами — всем, что у них было поесть.

Разговор с Глорфинделем на дороге отличается от того, что в FR (с. 222), ибо число Чёрных Всадников никому на этой стадии не было известно (даже моему отцу), а в FR Гэндальф ещё не достиг Ривенделла, когда Глорфиндель и другие были посланы Элрондом девятью днями ранее — Элронд же получил вести от эльфов под началом Гилдора, которых хоббиты встретили в Шире. Черты, что Глорфиндель оставил самоцвет на Последнем Мосту, тоже, разумеется, нет (с. 192).

— Это Глорфиндель, один из тех, что живут в Ривенделле, — сказал Топотун. — У него вести для нас.

— Привет, и наконец-то добрая встреча! — сказал Глорфиндель Бинго. — Я послан из Ривенделла высматривать на Дороге твой приход. Гэндальф тревожился и страшился, ибо, если только с тобой не стряслось что-то злое, ты должен был прийти туда уже несколько дней назад.

— Мы много-много дней не были на Дороге вплоть до нынешнего, — сказал Бинго.

— Что ж, теперь ты должен вернуться на неё и идти со всей скоростью, — сказал Глорфиндель. — В дне быстрой езды назад к западу — отряд злых всадников, и они движутся сюда со всей поспешностью, какую позволяет им частый обыск земли по обе стороны Дороги. Ты не должен останавливаться ни здесь, ни где-либо нынче ночью, но должен идти так долго и далеко, как сможешь. Ибо, когда они найдут твой след там, где он вышел снова на Дорогу, они не станут больше искать, а помчатся за тобой, как ветер. Не думаю, что они упустят твои следы там, где тропа спускается из Тролльего леса, ибо у них страшное искусство в охоте по запаху, и тьма им помогает, а не мешает.

— Тогда почему мы должны идти теперь ночью, против предостережения Гэндальфа? — спросил Мерри.

— Не бойся теперь предостережения Гэндальфа, — ответил Глорфиндель. — Скорость — твоя главная надежда, и теперь я пойду с вами. И не думаю, что впереди есть какая-либо опасность, но погоня близко позади.

— Но Бинго ранен, болен и измучен, — сказал Мерри. — Ему нельзя больше ехать без отдыха!

Глорфиндель покачал головой и стал мрачен, услышав о нападении на лощину под Завертью и о ране в руке Бинго. Он поглядел на рукоять ножа, что Топотун сохранил и теперь вытащил показать ему. Он содрогнулся.

— На этой рукояти написаны злые вещи, — сказал он, — хотя, может, не твоим глазам их видеть. Храни её, пока не доберёмся до Ривенделла, Падатир, но будь осторожен и трогай её как можно меньше.

Главное структурное отличие в повествовании этой главы от FR проявляется в словах Глорфинделя «не думаю, что впереди есть какая-либо опасность»; ср. FR (с. 222): «Пятеро позади нас… Где могут быть остальные четверо, не знаю. Боюсь, что мы можем найти Брод уже захваченным против нас».

Лишь трое Всадников (поначалу) вышли из обсаженной деревьями выемки, через которую Дорога проходила перед последней плоской милей к Броду, а не пятеро, как в FR (с. 225). История та же: Бинго остановился, чувствуя на себе повеление Всадников ждать, но, охваченный внезапной ненавистью, выхватил меч, и Глорфиндель крикнул своему коню, так что тот помчался к Броду. Но все Всадники были позади; не было засады из четверых, поджидавших у Брода. Заключение главы я привожу полностью.

— Скачи! Скачи! — крикнули Глорфиндель и Топотун, и тогда Глорфиндель молвил слово на эльфийском наречии: «nora-lim, nora-lim». Тотчас белый конь сорвался прочь и понёсся по последнему отрезку Дороги. В тот же миг чёрные кони Всадников прянули вдогон, и другие, следуя за ними, вылетели из леса. Бинго, оглянувшись через плечо, думал, что может насчитать [целых двенадцать >] по меньшей мере семерых. Они словно неслись, как ветер, и быстро росли, делаясь крупнее и темнее, нагоняя его шаг за шагом. Друзей своих он больше не видел. Сквозь них и над ними Всадники теперь, верно, проносились. Бинго повернулся и приник вперёд, понукая коня настойчивыми словами. Брод всё ещё казался далеко впереди. Ещё раз он оглянулся. Ему почудилось, что Всадники сбросили капюшоны и чёрные плащи; они казались теперь облачёнными в белое и серое. Мечи были в их бледных руках, шлем и венец — на их головах;[6] холодные их глаза мерцали издали.

Страх теперь поглотил ум Бинго. Он больше не думал о мече. Ни крика не вырвалось у него. Он закрыл глаза и вцепился в гриву коня. Ветер свистел в ушах, и дико звенели бубенцы, ясно и пронзительно. Казалось, стоял лютый холод.

Вдруг он услышал плеск воды. Она вспенилась у его ног. Он почувствовал, как конь, оступаясь, карабкается вверх по каменистой тропе, взбираясь на крутой дальний берег реки. Он перешёл Брод! Но Всадники были теперь вплотную позади.

На вершине берега конь остановился, храпя. Бинго обернулся и открыл глаза. [Вычеркнуто, едва написав: Забыв, что конь принадлежал народу Ривенделла и знал всю ту землю, он решил встретить врагов, считая бесполезным] Он чувствовал, что бесполезно пытаться спастись по долгой неверной тропе от Брода до края Ривенделла — если только Всадники переправятся. Хотя все они мыслили Брод целью своего бегства и концом опасности, теперь ему пришло на ум, что он не знает ничего, что помешало бы грозным Всадникам переправиться так же легко, как и он. Так или иначе, теперь он чувствовал настойчивое повеление остановиться, и, хотя в нём снова шевельнулась ненависть, у него уже не было сил отказать. Он увидел, как конь переднего Всадника встал у воды и вздыбился. С великим усилием он привстал в стременах и взмахнул мечом.

— Назад! — вскричал он. — Назад, к Тёмному Владыке, и не следуй за мной более.[7] — Голос его прозвучал пронзительно в его собственных ушах. Всадники остановились, но не было у Бинго силы Тома Бомбадила.[8] Они засмеялись — жёстким, леденящим смехом.

— Вернись! Вернись! — звали они. — В Мордор мы заберём тебя.[9]

— Назад, — прошептал он.

— Кольцо, Кольцо, — вскричали они смертоносными голосами, и тотчас их вожак въехал в воду, а за ним вплотную двое других.